-- Какъ странно, что вы пріѣхали сюда совершенно одни, мой ангелъ! сказалъ Паркеръ, входя.
-- Что? отвѣчала она.
Голосъ ея былъ такъ рѣзокъ, быстрый оборотъ головы такъ гнѣвенъ, и взглядъ такъ мраченъ, что онъ стоялъ передъ нею, какъ окаменѣлый, съ свѣчою въ рукахъ.
-- Я говорю, повторилъ онъ наконецъ, ставя свѣчу на столъ и привѣтливо улыбаясь: -- что мнѣ кажется страннымъ, что вы пріѣхали однѣ. Это была ужь излишняя предосторожность. Вы могли бы взять горничную въ Гаврѣ или Руанѣ, не смотря на то, что вы самая причудливая, хоть о самая прекрасная изъ женщинъ.
Ея глаза какъ-то странно смотрѣли на него, по она по-прежнему не говорила ни словами стояла, положивъ руку на спинку креселъ.
-- Я никогда еще не видалъ васъ такою прекрасною, какъ сегодня, продолжалъ Паркеръ.-- Существенность кажется мнѣ даже выше картины, съ которой я не спускалъ глазъ ни днемъ, ни ночью.
Ни слово, ни взглядъ не брошены были Эдиѳью. Голова ея была гордо поднята, по глаза совершенно закрывались длинными рѣсницами.
-- Я много страдалъ, продолжалъ Каркеръ съ улыбкою: -- но настоящее вознаграждаетъ меня за все. Мы будемъ жить въ Сициліи. Въ самой праздной части свѣта мы будемъ вмѣстѣ искать вознагражденія за прошедшее.
Онъ весело готовился подойдти къ ней, но она быстро схватила со стола ножъ и отступила назадъ.
-- Остановитесь! вскричала она:-- или я убью васъ!