-- Да, мнѣ казалось это, отвѣчалъ Каркеръ.
-- И вы на это разсчитывали, преслѣдуя меня. Не показывая другаго сопротивленія окружавшимъ меня людямъ, кромѣ равнодушія, и зная, что мое замужство принудитъ ихъ оставить меня въ покоѣ, я покорилась судьбѣ своей. Вамъ это извѣстно.
-- Да, отвѣчалъ Каркеръ, показывая зубы.
-- И вы на это разсчитывали, преслѣдуя меня. Со дня моего замужства, я увидѣла себя жертвою новаго позора: я, подверглась такимъ просьбамъ и преслѣдованіямъ одного мерзавца, что мнѣ казалось, будто до той минуты я никогда не знала униженія. Этимъ униженіемъ окружилъ меня мой мужъ и самъ погрузилъ меня въ него. Тогда, принужденная ими обоими изгнать изъ сердца послѣднюю мысль о любви и привязанности, чтобъ не быть причиною несчастія невинной дѣвушки, я возненавидѣла ихъ обоихъ -- не знаю, кого болѣе: господина или слугу!
Каркеръ пристально смотрѣлъ на Эдиѳь, стоявшую передъ нимъ во всей красотѣ обиженной женщины. Онъ видѣлъ ея рѣшительность; онъ видѣлъ, что она столько же боялась его, какъ червя.
-- Что мнѣ говорить вамъ о чести и добродѣтели! продолжала она.-- Какое значеніе могутъ онѣ имѣть для васъ? какое значеніе могутъ онѣ имѣть, когда я говорю о нихъ? Но скажу вамъ, что одно ваше прикосновеніе оледеняетъ воинѣ кровь антипатіей, что съ того часа, какъ я въ первый разъ увидѣла и возненавидѣла васъ; до настоящей минуты, когда мое инстинктивное отвращеніе къ вамъ увеличивалось по мѣрѣ того, какъ я васъ узнавала, вы были для меня гнусной тварью, которой нѣтъ подобной на землѣ.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ? спросилъ онъ усмѣхаясь.
-- Что было въ тотъ вечеръ, когда, пользуясь сценою, которой вы были свидѣтелемъ, вы осмѣлились прійдти въ мою комнату и говорить со мною?
Онъ пожалъ плечами и опять засмѣялся.
-- Что было въ тотъ вечеръ? повторила она.