-- У васъ такъ хороша память, что вы вѣрно сами помните, отвѣчалъ Каркеръ.
-- Да, я помню. Слушайте же. Предлагая мнѣ это бѣгство, вы сказали, что, назначивъ вамъ свиданіе, оставаясь еще прежде нѣсколько разъ наединѣ съ вами и открыто признаваясь въ отвращеніи къ мужу, я отдала свое доброе имя совершенно на вашъ произволъ.
-- Это была любовная хитрость, прервалъ Каркеръ, улыбаясь.-- По старой пословицѣ...
-- Въ тотъ вечеръ борьба -- не съ уваженіемъ къ моему доброму имени, но сама не знаю съ чѣмъ, можетъ-быть съ привычкою къ этому послѣднему убѣжищу -- кончилась. Въ тотъ вечеръ я умерла для всего, кромѣ гнѣва и ненависти. Я рѣшилась на поступокъ, который повергнулъ въ прахъ вашего господина, привелъ васъ сюда и поставилъ передо мною.
Онъ съ проклятіемъ вскочилъ съ мѣста. Она положила руку на грудь, но не дрогнула ни однимъ первомъ. Онъ стоялъ; она также стояла; столъ и кресло стояли между ними.
-- Когда я забуду, что этотъ человѣкъ прикоснулся ко мнѣ въ тотъ вечеръ своими устами и держалъ меня въ своихъ объятіяхъ, сказала Эдиѳь, указывая на него:-- когда я позабуду пятно поцалуя на моей щекѣ, къ которой прикасалась бѣдная, невинная Флоренса, тогда я въ состояніи буду забыть послѣдніе два года страданій и заглажу свой проступокъ передъ мужемъ, съ которымъ теперь у меня нѣтъ ничего общаго.
Ея пылающіе глаза снова устремились на Каркера. Лѣвою рукою она протянула нѣсколько писемъ.
-- Смотрите! сказала съ презрѣніемъ Эдиѳь.-- Эти письма вы прислали ко мнѣ подъ вымышленнымъ именемъ; одно здѣсь, другое въ дорогѣ. Печати не сломаны, возьмите ихъ назадъ!
Она смяла ихъ въ рукѣ и бросила ему подъ ноги. На лицѣ ея появилась даже улыбка.
-- Мы сегодня встрѣтились, сегодня и разстанемся. Вы слишкомъ-рано вздумали о Сициліи. Вы могли бы долѣе льстить и ползать, могли бы разбогатѣть. Вы дорого покупаете себѣ убѣжище.