Съ этимъ намѣреніемъ онъ быстро проскользнулъ въ вагонъ, и, завернувшись въ плащь, притворясь спящимъ, былъ унесенъ далеко отъ морскаго берега. Пріѣхавъ на мѣсто, онъ подозрительно осмотрѣлся кругомъ. Одинъ только домъ, недавно выстроенный и окруженный красивымъ садомъ, стоялъ у опушки лѣса, въ нѣсколькихъ миляхъ отъ ближайшаго городка. Здѣсь остановился Каркеръ и, поспѣшно вбѣжавъ въ трактиръ, занялъ наверху двѣ смежныя комнаты, не будучи никѣмъ замѣченъ.
Онъ хотѣлъ успокоиться и взять прежнюю власть надъ собою. Ярость и досада совершенно овладѣли его мыслями, въ которыхъ уже не было ничего опредѣленнаго. Онъ былъ въ какомъ-то оцѣпенѣніи и совершенно упалъ духомъ.
Но какъ-будто по заклятію онъ никогда не долженъ былъ успокоиться; его усталыя чувства не засыпали ни на минуту. Онъ не въ состояніи былъ имѣть на нихъ ни малѣйшаго вліянія, какъ-будто они принадлежали другому человѣку. Поѣздка оставила на нихъ весь хаосъ видѣній. Гордая женщина стояла передъ нимъ съ своимъ мрачнымъ, презрительнымъ взглядомъ, а онъ мчался впередъ, мимо городовъ и деревень, сквозь свѣтъ и тьму, по мостовой и грязи, черезъ горы и долины, измученный однообразіемъ колокольчиковъ и колесъ, топотомъ лошадей и вѣчнымъ безпокойствомъ.
-- Какой ныньче день? спросилъ онъ слугу, накрывавшаго на столъ.
-- Какой день, сударь?
-- Сегодня среда?
-- Среда? Нѣтъ, сударь, сегодня четверкъ.
-- Я забылъ. Который часъ? У меня не заведены часы.
-- Скоро пять часовъ, сударь. Вѣрно долго изволили ѣхать?
-- Да.