Бросившись на постель, полураздѣтый, онъ, по уходѣ слуги, снова подошелъ къ окну. Блѣдный свѣтъ утра смѣнялъ ночь, и небо покрывалось красноватымъ блескомъ восходящаго солнца. Онъ смочилъ голову и лицо водою, которая не освѣжила его, поспѣшно набросилъ на себя платье, заплатилъ и вышелъ изъ трактира..
Свѣжій воздухъ пахнулъ на него холодомъ. Взглянувъ на то мѣсто, по которому онъ ходилъ ночью, и на сигнальные фонари, чуть свѣтившіеся при дневномъ свѣтѣ, онъ обратился къ той сторонѣ, откуда восходило солнце, и увидѣлъ его во всей красотѣ и блескѣ.
Какъ знать! смотря на его спокойный и ясный восходъ, которому не мѣшали ни чернота, ни преступленія свѣта, онъ, можетъ-быть, понялъ сердцемъ чувство добродѣтели на землѣ и ея награду на небѣ! Можетъ-быть, въ эту минуту онъ съ сожалѣніемъ и раскаяніемъ вспомнилъ о сестрѣ и братѣ!
А онъ имѣлъ нужду въ раскаяніи. На немъ лежала уже рука смерти. Онъ былъ отдѣленъ отъ живаго міра и быстро приближался къ могилѣ.
Онъ заплатилъ деньги впередъ за проѣздъ до деревни, о которой думалъ прежде, и ходилъ взадъ-и-впередъ, смотря на желѣзные рельсы, на долину и на мостъ, какъ вдругъ, поворотивъ назадъ, сошелся лицомъ-къ-лицу съ человѣкомъ, отъ котораго до-сихъ-поръ бѣгалъ. Глаза ихъ встрѣтились.
Пораженный изумленіемъ, онъ пошатнулся и соскользнулъ на дорогу, но, опомнясь, вскочилъ на ноги и отступилъ къ срединѣ, удаляясь отъ своего преслѣдователя, и дыша часто и прерывисто.
Онъ услышалъ свистъ... другой... увидѣлъ, какъ месть на лицѣ его врага превратилась въ сожалѣніе и ужасъ... вскрикнулъ... осмотрѣлся... увидѣлъ тусклые, красные глаза прямо надъ собою... былъ сбитъ, поднятъ, скрученъ зубчатою мельницею, которая вертѣла его кругомъ, раздробляя членъ за членомъ и потомъ разбрасывая по воздуху изуродованные остатки.
Узнанный путешественникъ, опомнившись отъ обморока, увидѣлъ, что четыре человѣка несли на доскѣ какую-то неподвижную, закрытую массу, а другіе отгоняли собакъ, фыркавшихъ по дорогѣ и лизавшихъ струю крови, смѣшанную съ пепломъ.