Для майора Бэгстока это банкротство было совершеннымъ бѣдствіемъ. Майоръ не имѣлъ симпатичнаго характера; все его вниманіе сосредоточивалось на одномъ Джоэ Бэгстокѣ; но въ клубѣ онъ такъ превозносилъ своего друга Домби, такъ часто исчислялъ его богатства, что клубъ, по свойственной людямъ слабости, радъ былъ, подъ видомъ участія, напасть на майора съ вопросами, можно ли было предвидѣть такое несчастіе, и какъ перенесъ его мистеръ Домби. На эти вопросы майоръ, краснѣя, отвѣчалъ, что мы живемъ въ дурномъ свѣтѣ, сэръ; Джоэ зналъ кое-что, но былъ обманутъ, сэръ, какъ ребенокъ; что еслибы вы предсказали это, сэръ, Джоэ Бэгстоку, когда онъ уѣхалъ съ Домби и гонялся за этимъ негодяемъ по Франціи, то Джоэ Б. не повѣрилъ бы вамъ, сэръ; что Джое былъ обманутъ, сэръ, поддѣтъ, ослѣпленъ, но что онъ очнулся и видитъ въ оба, такъ-что еслибъ отецъ Дасоэ завтра же всталъ изъ могилы, онъ не повѣрилъ бы старику ни одного пенни, но сказалъ бы ему, что Джоэ старый солдатъ, котораго не надуть, сэръ, что Джоэ подозрительная, недовѣрчивая, опытная собака, и еслибы совмѣстно было съ достоинствомъ стараго майора, человѣка старой школы, который былъ лично извѣстенъ ихъ королевскимъ высочествамъ, покойнымъ герцогамъ кентскому и Йоркскому, сѣсть въ кадку и жить въ ней, сэръ, то онъ завтра же сдѣлалъ бы это, сэръ, чтобъ показать свое презрѣніе къ человѣческому роду.
Майоръ такъ много говорилъ въ этомъ родѣ, такъ размахивалъ головою и приходилъ въ такую ярость, что младшіе члены клуба подумали, не потерялъ ли онъ значительной суммы съ банкротствомъ своего друга Домби; но люди постарѣе и похитрѣе, лучше знавшіе Джоэ, не хотѣли слушать его оправданій. Несчастный слуга его, туземецъ, страдалъ не морально, но физически, чувствуя на своемъ тѣлѣ всю силу гнѣва майора Бэгстока.
Мистриссъ Чиккъ составила себѣ три идеи о такомъ непредвидѣнномъ оборотѣ: во-первыхъ, что она не можетъ понять его; во-вторыхъ, что ея братъ не сдѣлалъ усилія; въ-третьихъ, что этого никогда бы не случились, еслибъ ее пригласили къ обѣду.
Ничье мнѣніе не останавливало несчастія ни дѣлало его тяжело или легче. Дѣла торговаго дома старалось по возможности привести въ порядокъ; мистеръ Домби отдалъ все, что имѣлъ, и ни у кого не просилъ снисхожденія. Говорили, что онъ отказался отъ всѣхъ почетныхъ и довѣренныхъ должностей, доставленныхъ ему уваженіемъ купцовъ; нѣкоторые утверждали, что онъ при смерти; другіе, что онъ потерялъ разсудокъ. Всѣ соглашались, что онъ находится въ жалкомъ положеніи.
Писаря разошлись въ разныя стороны послѣ прощальнаго обѣда, который прошелъ очень-весело и былъ оживленъ забавными пѣснями. Нѣкоторые уѣхали за границу, многіе поступили въ другіе торговые домы, или нашли себѣ родственниковъ въ провинціи; иные публиковали о себѣ въ газетахъ. Одинъ мистеръ Перчъ оставался на прежнемъ мѣстѣ. Контора стала грязна и была брошена безъ вниманія. Продавецъ туфлей и собачьихъ ошейниковъ, стоявшій обыкновенно на углу переулка, находился въ сомнѣніи, поднимать ли ему руку къ шляпѣ, если мистеръ Домби покажется на улицѣ, а носильщикъ громко разсуждалъ о человѣческой гордости.
Мистеръ Морфинъ, быстроглазый холостякъ, у котораго волосы и бакенбарды серебрились просѣдью, былъ, можетъ-быть, единственнымъ человѣкомъ въ домѣ, искренно-сожалѣвшимъ о постигшемъ ихъ несчастій. Въ-продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, онъ оказывалъ мистеру Домби достодолжное уваженіе, но никогда не скрывалъ своего характера и не старался льстить ему для своихъ выгодъ. Поэтому, ему не нужно было льстить за свое униженіе, ни разрывать рабскихъ оковъ съ неистовою радостью. Онъ старался по возможности привести въ порядокъ трудныя и запутанныя дѣла дома, всегда готовъ былъ дать нужныя объясненія, и старался избавить мистера Домби отъ тяжелыхъ личныхъ сношеніи съ его кредиторами. Послѣ этого, онъ уѣзжалъ въ Излингтонъ, гдѣ его любимый віолончель мало-по-малу разгонялъ печальныя думы.
Однажды вечеромъ, когда онъ по обыкновенію искалъ развлеченія въ музыкѣ, хозяйка трактира (къ-счастію, глухая) доложила, что какая-то дама въ трауръ желаетъ его видѣть.
Віолончель тотчасъ замолкъ; мистеръ Морфинъ осторожно положилъ его на софу, и, вышедъ на встрѣчу къ дамѣ, увидалъ Гэрріетъ Каркеръ.
-- Вы однѣ! сказалъ онъ: -- но я еще сегодня поутру видѣлъ Джона Каркера! Не случилось ли чего-нибудь непріятнаго? Нѣтъ, по вашему лицу я угадываю совсѣмъ-другое.
Онъ предложилъ ей кресло и самъ сѣлъ противъ нея. Віолончель лежалъ на софѣ между ними.