-- Моя красавица...
Она остановилась и испустила пронзительный крикъ, взглянувъ на жалкій остовъ, лежавшій на постели.
-- Я давно перемѣнилась, мать, давно похудѣла, сказала Алиса, не смотря на нее.-- Не жалѣй теперь обо мнѣ.
-- Дочь моя, шептала старуха: -- красавица моя, ты скоро поправишься и пристыдишь всѣхъ своею красотою.
Алиса печально улыбнулась Гэрріетъ и крѣпче сжала ея руку.
-- Я говорю вамъ, что она скоро выздоровѣетъ! повторила старуха, грозя кулакомъ, какъ-будто какому-то невидимому непріятелю:-- непремѣнно выздоровѣетъ! Дочь мою совратили съ пути и отвергли, но она можетъ похвастать родствомъ съ гордыми людьми. Да, съ гордыми людьми! Кто такая мистриссъ Домби, какъ не двоюродная сестра моей Алисы?
Гэрріетъ отвела свой взглядъ съ лица старухи на блестящіе глаза больной, въ которыхъ написано было подтвержденіе.
-- Что жь! вскричала старуха, съ какою-то гордостью на лицѣ: -- теперь я стара и безобразна; меня состарила болѣе жизнь, чѣмъ годы; по я была такъ же молода и хороша, какъ и другія. Въ нашей деревнѣ, отецъ мистриссъ Домби и его братъ были любезнѣе всѣхъ джентльменовъ, пріѣзжавшихъ изъ Лондона. Это было уже давнымъ-давно; всѣ они померли. Братъ, бывшій отцомъ моей Алли, жилъ долѣе другаго.
Старуха приподняла немного голову и пристально взглянула въ лицо дочери. Казалось, что вмѣстѣ со своею юностью она припоминала и юность дочери. Но вдругъ она закрыла лицо руками и опустила голову на постель.
-- Ойи были такъ схожи между собою, продолжала старуха, не поднимая головы:-- какъ только могутъ быть схожи два брата, и еслибы вы видѣли мою Алли вмѣстѣ съ дочерью другаго брата, вы удивились бы ихъ сходству. О, не-уже-ли это сходство исчезло, и моя Алли такъ измѣнилась!