ГЛАВА II.
Въ которой болѣе всего говорится о супружескомъ счастіи.
Въ ломъ доктора Блимбера наступилъ торжественный день огромнаго полугодоваго праздника, на который приглашались всѣ молодые джентльмены, обучавшіеся въ атомѣ прекрасномъ заведеніи, и съ котораго они разъѣзжались по домамъ, напитанные ученостью. Мистеръ Скеттльсъ отправился за границу, къ своему отцу, сэру Барнету Скеттльсу, которому извѣстность доставила дипломатическій постъ, къ общему удовольствію его соотечественниковъ и соотечественницъ. Мистеръ Тозеръ, сдѣлавшійся взрослымъ молодымъ человѣкомъ, въ сапогахъ à la Wellington, былъ весь полонъ древности, что приводило въ восторгъ его добрыхъ родителей и заставляло отца и мать мистера Бригса прятать головы. Познанія мистера Бригса, какъ дурно-уложенный грузъ, были такъ прибраны, что онъ никакъ не могъ добраться до того, что ему было нужно. Въ-самомъ-дѣлъ, плоды, трудолюбиво собранные этимъ джентльменомъ съ древа познанія, подверглись такому прессу, что въ нихъ ничего не осталось отъ ихъ первоначальной формы и вкуса. Мистеръ Битерстонъ, на котораго насильственная система имѣла то счастливое дѣйствіе, что не оставила никакого впечатлѣнія, когда понуждающій аппаратъ пересталъ дѣйствовать, находился въ болѣе-удовлетворительномъ состояніи, и на кораблѣ, отправлявшемся въ Бенгалъ, забывалъ все съ такою необыкновенною быстротою, что становилось сомнительнымъ, удержитъ ли онъ въ памяти къ концу вояжа склоненіе именъ существительныхъ.
Когда докторъ Блимберъ, по своему всегдашнему обыкновенію, долженъ былъ поутру сказать молодымъ джентльменамъ: "Джентльмены, мы снова будемъ продолжать свои занятія съ двадцать-пятаго числа слѣдующаго мѣсяца", онъ отступилъ отъ своего всегдашняго обыкновенія, и сказалъ: "Джентльмены, когда нашъ другъ Цинциннатъ удалялся въ свою хижину, онъ не нашелъ ни одного Римлянина, котораго бы могъ представить сенату, какъ своего преемника. Но здѣсь есть Римлянинъ, продолжалъ докторъ Блимберъ, ударивъ по плечу мистера Фидера:-- adolescens imprimis gravis et doctus, джентльмены, котораго я, удаляющійся Цинциннатъ, хочу представить моему маленькому сенату, какъ будущаго диктатора. Джентльмены, мы снова будемъ продолжать свои занятія съ двадцать-пятаго числа слѣдующаго мѣсяца, подъ надзоромъ мистера Фидера".
При этомъ молодые джентльмены громко изъявили свою радость, и мистеръ Тозеръ, отъ лица всѣхъ, тотчасъ же поднесъ доктору серебряную чернильницу, сказавъ по этому случаю рѣчь, въ которой было очень-мало отечественнаго языка, но пятнадцать латинскихъ цитатъ и семь греческихъ. Это возбудило большое неудовольствіе въ младшемъ изъ молодыхъ джентльменовъ и заставило его замѣтить, что чернильница куплена на общія деньги не для того, чтобъ дать случай старому Тозеру выказать свои познанія, и что онъ не имѣлъ никакого права употребить во зло общую собственность.
Ни слова не было сказано молодымъ джентльменамъ и никакого намека не сдѣлано было касательно женитьбы мистера Фидера на прекрасной Корнелій Блимберъ. Докторъ Блимберъ болѣе всѣхъ удивился бы такому слуху; но, не смотря на то, дѣло было уже извѣстно всѣмъ молодымъ джентльменамъ, и, отправляясь къ роднымъ и знакомымъ, они съ ужасомъ пожелали счастія мистеру Фидеру.
Самыя романическія мечты мистера Фидера наконецъ исполнились. Докторъ рѣшился выкрасить домъ снаружи, починить его, отказаться отъ занятій и выдать замужъ Корнелію. Крашенье и починка начались въ самый день отъѣзда молодыхъ джентльменовъ, а въ день, назначенный для свадьбы, Корнелія, въ новыхъ очкахъ, готовилась наложить на себя узы Гименея.
Докторъ, съ своими учеными ногами, мистриссъ Блимберъ въ лиловой шляпкѣ, мистеръ Фидеръ съ щетинистыми волосами на головѣ, и братъ мистера Фидера, преосвященный Альфредъ, готовившійся обвѣнчать молодыхъ, собрались въ гостиной, и сама прекрасная Корнелія, съ померанцовыми цвѣтами на головѣ, уже явилась, какъ вдругъ слабоглазый молодой человѣкъ громкимъ голосомъ сдѣлалъ слѣдующій докладъ:
-- Мистеръ и мистриссъ Тутсъ!
Послѣ котораго вошелъ мистеръ Тутсъ, очень пополнѣвшій, ведя подъ руку хорошенькую даму, съ блестящими черными глазами.