Миссъ Токсъ и Полли вышли изъ своего заключенія со слезами на глазахъ. Онѣ бережно уложили его платье и книги, отослали ихъ къ Флоренсѣ и потомъ выпили послѣднюю чашку чаю въ опустѣломъ домѣ.
-- Итакъ, Домби и Сынъ, какъ я уже однажды замѣтила, оказался дочерью, сказала миссъ Токсъ.
-- И прекрасною дочерью! вскричала Полли.
-- Правда твоя, Полли, сказала миссъ Токсъ.-- Ты добрая женщина, и прежде меня была ея другомъ. Робинъ!
Съ этимъ именемъ миссъ Токсъ обратилась къ круглолицому молодому человѣку, равнодушно сидѣвшему въ отдаленномъ углу. Оказалось, что это былъ Точильщикъ.
-- Робинъ, сказала миссъ Токсъ: -- я только-что сказала твоей матери, что она добрая женщина.
-- Правда ваша, миссъ, проворчалъ Точильщикъ съ нѣкоторымъ чувствомъ.
-- При этомъ случаѣ, продолжала миссъ Токсъ:-- я желала бы, чтобъ, поступивъ ко мнѣ въ услуженіе, ты помнилъ, что у тебя добрая мать, и старался быть ей утѣшеніемъ.
-- Клянусь честью, миссъ, отвѣчалъ Точильщикъ:-- я многое испыталъ, и теперь принялъ твердое намѣреніе исправиться.
Миссъ Токсъ, надѣвъ платокъ и шляпку, вышла вмѣстѣ съ Полли и Точильщикомъ, на котораго не могла нарадоваться мать. Полли потушила свѣчу, заперла ворота и поспѣшила домой, заранѣе зная, какъ обрадуются ея неожиданному приходу. Огромный домъ, скрывая всѣ страданія и всѣ перемѣны, которыхъ онъ былъ свидѣтелемъ, какъ онѣмѣлый, угрюмо стоялъ на улицѣ, прекращая всѣ дальнѣйшіе разспросы объявленіемъ, что все зданіе отдается въ наемъ.