Мистриссъ Тутсъ заплакала.
-- Милая Сузанна, помни, что сказалъ докторъ! Если можешь, постарайся не приходить въ волненіе.
Сузанна, тотчасъ пришедши въ себя, такъ убѣдительно просила свезти ее къ ея ненаглядной госпожѣ, къ ея радости, что мистеръ Тутсъ, вполнѣ раздѣлявшій ея чувства, согласился тотчасъ же ѣхать и явиться вмѣсто отвѣта на письмо капитана.
Въ этотъ самый день, какое-то сочувствіе, или какая-то тайная симпатія событій, привела самого капитана на свадебный путь, къ-счастію, не дѣйствующимъ лицомъ, но гостемъ. Вотъ, какъ это случилось:
Капитанъ, къ своей неописанной радости, взглянувъ на Флоренсу и ея ребенка, и наговорившись съ Валтеромъ, вышелъ на улицу. Онъ чувствовалъ необходимость размыслить о перемѣнахъ людскаго счастія и искренно пожалѣть о мистерѣ Домби. Такія мысли могли совершенно опечалить добраго капитана; но воспоминаніе о ребенкѣ радовало его до такой степени, что онъ громко смѣялся, идя по улицѣ, и не одинъ разъ, въ порывѣ восторга, бросалъ вверхъ и ловилъ свою лакированную шляпу, къ величайшему удивленію прохожихъ. Быстрые переходы отъ печали къ радости до того разстроили капитана, что онъ чувствовалъ необходимость разсѣять себя продолжительною прогулкою, и для лучшаго успѣха, избралъ мѣстомъ прогулки свое старое жилье, Посреди мачтъ, веселъ, блоковыхъ мастеровъ, пекарей морскихъ сухарей, угольщиковъ, матросовъ, каналовъ, доковъ, подъемныхъ мостовъ и другихъ услаждающихъ предметовъ.
Эти мирныя сцены имѣли такое благодѣтельное вліяніе на капитана, что къ нему возвратилось все прежнее спокойствіе духа, и онъ шелъ уже, весело насвистывая свою любимую пѣсню, какъ вдругъ при поворотѣ въ улицу сдѣлался неподвиженъ и безгласенъ при видѣ процессіи, подвигавшейся къ нему медленнымъ шагомъ.
Въ головѣ этой странной процессіи шла рѣшительная женщина, мистриссъ Мэк-Стинджеръ, съ непреклонною волею на лицѣ и огромными часами на груди, въ которыхъ капитанъ съ перваго взгляда узналъ собственность Бонсби. Она вела подъ руку этого знаменитаго морехода, шедшаго за нею съ отчаяніемъ плѣнника, уводимаго въ неволю. За ними съ шумомъ шли два молодые Мэк-Стинджера; далѣе, двѣ дамы грознаго и величественнаго вида вели между собою низенькаго джентльмена въ высокой шляпѣ, съ радостною физіономіею. Сзади всѣхъ шелъ мальчишка, жившій у Бонсби, и несъ зонтикъ. Все это шествіе двигалось въ совершенномъ порядкѣ, и безстрашныя лица дамъ, вмѣстѣ съ торжественнымъ ихъ нарядомъ, показывали, что это была жертвенная процессія, и что жертвою былъ Бонсби.
Первымъ движеніемъ капитана было -- бѣжать. Казалось, что Бонсби имѣлъ то же самое желаніе, какъ ни безнадежно казалось его исполненіе. Но капитана тотчасъ узнали, и Александръ Мэк-Стинджеръ побѣжалъ къ нему на встрѣчу съ отверстыми объятіями.
-- Прекрасно, кэптенъ Коттль! вскричала мистриссъ Мэк-Стинджеръ.-- Ну, ужь встрѣча! Я не сержусь теперь, кэптенъ Коттль, не бойтесь; мнѣ теперь не до того. Я хочу идти къ алтарю въ иномъ расположеніи духа. Тутъ мистриссъ Мэк-Стинджеръ остановилась, и, вытянувшись, сказала, указывая на жертву:
-- Вотъ мой мужъ, капитанъ Коттль!