Злополучный Бонсби не смотрѣлъ ни на право, ни на лѣво, ни на невѣсту, ни на друга, но смотрѣлъ прямо передъ собою ни на что. Когда капитанъ протянулъ руку, Бонсби протянулъ свою, но на поздравленіе капитана не отвѣчалъ ни слова.
-- Капитанъ Коттль, сказала мистриссъ Мэк-Стинджеръ: -- если вы хотите позабыть старыя непріятности и видѣть вашего друга и моего мужа, то намъ будетъ очень-пріятно пригласить васъ съ собою въ церковь. Вотъ дама, сказала мистриссъ Мэк-Стинджеръ, обращаясь къ самой безстрашной изъ двухъ:-- которую я вамъ поручаю, капитанъ Котта.
Низенькій джентльменъ въ высокой шляпѣ, бывшій, по-видимому, мужемъ другой дамы, съ удовольствіемъ посторонился и передалъ одну даму капитану Котглю. Дама тотчасъ схватила его, и видя, что нечего терять времени, громкимъ голосомъ подала сигналъ идти впередъ.
Капитанъ, безпокоясь о своемъ другѣ, сталъ невольно безпокоиться и о себѣ-самомъ. Ужасная мысль, что его также могутъ женить силою, была остановлена только увѣренностью, что никакія силы не заставятъ его сказать: "да!" Сначала онъ не обращалъ вниманія ни на движеніе процессіи, ни на разговоръ своей дамы. Но, успокоиваясь мало-по-малу, онъ узналъ отъ своей спутницы, что она жена мистера Бокума, служившаго въ таможнѣ, и лучшій другъ Мэк-Стинджеръ, образца женскаго пола; что она много слышала о капитанѣ и надѣется, что онъ раскаявается въ своемъ прежнемъ образѣ жизни, что она увѣрена, какъ мистеръ Бонсби цѣнитъ свое счастіе, и какъ рѣдко люди умѣютъ цѣнить его, пока не потеряютъ совершенно...
Во все это время, капитанъ не могъ не замѣтить, что мистриссъ Бокумъ не сводила глазъ съ жениха, и что около узкихъ переулковъ и другихъ мѣстъ, удобныхъ для бѣгства, всегда была на готовъ отрѣзать ему дорогу. Другая дама, съ своей стороны, и мужъ ея, низенькій джентльменъ въ высокой шляпѣ, по заранѣе-обдуманному плану; также были ua-сторожѣ, и несчастный Бонсби былъ такъ охраняемъ самою мистриссъ Мэк-Стинджеръ, что всякое усиліе къ самосохраненію посредствомъ бѣгства оказывалось безполезнымъ. Это обстоятельство не укрылось даже отъ вниманія прохожихъ, осыпавшихъ ихъ насмѣшками и криками; но мистриссъ Мэк-Стинджеръ оставалась ко всему равнодушною, а Бонсби былъ въ какомъ то безчувственномъ состояніи.
Капитанъ дѣлалъ нѣсколько попытокъ заговорить съ философомъ, то односложными словами, то сигналами, но всѣ усилія его остались тщетными, при бдительности стражи и какомъ-то окаменѣніи самого Бонсби. Такимъ-образомъ, они дошли до церкви, гдѣ преосвященный Мельхиседекъ Гоулеръ, по усильной просьбѣ прихожанъ, рѣшился прибавить свѣту еще два года жизни, но болѣе не давать ни малѣйшей отсрочки.
Между-тѣмъ, какъ Мельхиседекъ занималъ своихъ слушателей проповѣдью, капитанъ нашелъ случай шепнуть на ухо жениху:
-- Джекъ Бонсби, по собственному ли ты здѣсь желанію?
-- Нѣтъ! отвѣчалъ Бонсби.
-- Зачѣмъ же ты пришелъ сюда, дружище? спросилъ капитанъ.