-- Рѣшайся! говорилъ капитанъ, толкая его локтемъ:-- еще время не ушло. Поворачивай! Я прикрою твое отступленіе. Время бѣжитъ. Бонсби, ради твоей свободы. Рѣшайся!
Бонсби оставался неподвиженъ.
-- Бонсби! шепнулъ капитанъ:-- во второй разъ -- хочешь ли бѣжать?
Бонсби не хотѣлъ.
-- Бонсби! повторилъ капитанъ: -- дѣло идетъ о свободѣ; въ третій разъ -- хочешь ли ты? Теперь, или никогда!
Бонсби на всегда пропустилъ случай. Черезъ нѣсколько минутъ, мистриссъ Мэк-Стинджеръ была его женою.
Во время церемоніи, капитана болѣе всего поразило ужасающее вниманіе, съ которымъ Джуліана Мэк-Стинджеръ слѣдила за обрядомъ. Капитанъ предугадывалъ въ ней тысячи западней для человѣка и рядъ годовъ угнетенія и неволи. Это впечатлѣніе болѣе врѣзалось въ его памяти, чѣмъ суровая неподвижность мистриссъ Бокумъ и другой дамы, восторгъ низенькаго джентльмена въ высокой шляпѣ, и даже гнѣвная непреклонность мистриссъ МэкСтинджеръ. Маленькіе Мэк-Стинджеры мало заботились о томъ, что происходило передъ ихъ глазами, и во время церемоніи только наступали другъ другу на ноги. Когда все кончилось, они бросились на бѣднаго Бонсби, называя его нѣжнымъ именемъ отца и требуя мелкихъ денегъ. Послѣ такихъ изъявленій восторга, процессія снова готова была выступить въ путь, какъ вдругъ ее остановилъ неожиданный поступокъ Александра Мэк-Стинджера. Этотъ милый ребенокъ, смѣшивая церковь съ кладбищемъ, вообразилъ, что тутъ будутъ хоронить его мать. При такой мысли, онъ поблѣднѣлъ, и громко вскрикнулъ. Какъ ни трогательна казалась такая привязанность для матери, она успокоила его такими средствами, которыя заставили его тотчасъ прійдти въ себя.
Процессія, возстановивъ прежній порядокъ, двинулась на Бригскую-Площадь, гдѣ ожидалъ ее свадебный пиръ. Дорогою, Бонсби не избѣгъ насмѣшливыхъ поздравленій съ новопріобрѣтеннымъ счастіемъ. Капитанъ проводилъ его до дверей и, наскучивъ обществомъ мистриссъ Бокумъ, которая, не видя болѣе надобности стеречь жениха, обрушилась со всею своею любезностью на капитана, оставилъ ее одну, обѣщаясь тотчасъ же возвратиться. Его безпрестанно тревожила мысль, что онъ былъ невольною причиною злополучія Бонсби.
Идя къ старому Солю Джилльсу, капитанъ вздумалъ узнать о здоровьѣ мистера Домби. Сторы были спущены, и въ домѣ было такъ тихо, что капитанъ почти боялся стучать. Ему отворилъ мистеръ Тутсъ.
Мистриссъ Тутсъ сидѣла возлѣ Флоренсы съ ребенкомъ на рукахъ, и трудно было сказать, кого она болѣе ласкала, мать или дитя.