-- Соль Джилльсъ, вскричалъ онъ:-- человѣкъ ученый и мой добрый товарищъ! что я совѣтовалъ запомнить Валтеру въ тотъ самый вечеръ, когда онъ въ первый разъ пріискалъ себѣ работу? Не говорилъ ли я: "Воротись, Виттингтонъ, лорд-меръ Лондона -- на старости лѣтъ ты никогда съ нимъ не разстанешься." Не говорилъ я этого, Соль Джилльсъ?
-- Да, я помню, Нэдъ, отвѣчаетъ старый инструментный мастеръ.
-- Такъ знаешь-ли, говоритъ капитанъ, разваливаясь на стулѣ и пробуя голосъ: -- я затяну вамъ мою любимую пѣсню, а вы подтягивайте хоромъ!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Зарытыя вина старѣютъ, какъ состарилась въ свое время старая мадера; пыль и паутина густѣютъ на бутылкахъ.
Осенью, на прибрежьи моря, часто видятъ молодую женщину и сѣдаго старика. Съ ними, или возлѣ нихъ, всегда двое дѣтей: мальчикъ и дѣвочка, и старая собака, которую дѣти зовутъ Діогеномъ.
Старикъ ходитъ съ мальчикомъ, говоритъ съ нимъ, играетъ, смиритъ за нимъ. Если онъ задумчивъ, старикъ также задумывается, и часто, когда ребенокъ, сидя возлѣ него, смотритъ ему въ лицо и спрашиваетъ о чемъ-нибудь, старикъ держитъ его маленькую руку и забываетъ отвѣчать ему. Тогда ребенокъ говоритъ:
-- Дѣдушка, не-уже-ли я такъ похожъ на моего бѣднаго маленькаго дядю?
-- Да, Поль; но онъ былъ слабый ребенокъ, а ты очень здоровъ и крѣпокъ.
-- О, да, я очень-крѣпокъ!