-- Я знала, что вы будете въ восхищеніи отъ моего брата, милая миссъ Токсъ.
Руки и глаза миссъ Токсъ выразили вполнѣ степень этого восхищенія.
-- А богатство его, моя милая!..
-- О!
-- Не...объ...ятно!..
-- Но манеры его, моя милая Луиза! Какое достоинство, какая важность! Настоящій герцогъ Йоркскій!
-- Что съ тобою, милый Поль? Ты такъ блѣденъ! не-уже-ли положеніе ея такъ дурно? воскликнула мистриссъ Чиккъ вошедшему въ это время брату.
-- Мнѣ прискорбно говорить объ этомъ, Луиза, но они увѣряютъ, что Фанни...
-- О, не вѣрь имъ! Положись на мою опытность: нужно только усиліе со стороны Фанни. И къ этому усилію, продолжала она, снимая шляпку и поправляя чепчикъ и перчатки: -- ее надобно ободрить, подстрекнуть, даже принудить. Пойдемъ къ ней, Поль.
Мистеръ Домби послѣдовалъ за нею въ комнату больной, которая лежала въ постели и прижимала къ себѣ дочь. Дѣвочка прильнула къ ней съ прежнею лихорадочною горячностью, не поднимая головы, не отнимая своей нѣжной щечки отъ лица ея, не обращая вниманія ни на что, не произнося но слова, не проливъ ни одной слезы.