-- Она не можетъ успокоиться безъ этой дѣвочки, шепнулъ докторъ Пенсъ мистеру Домби:-- а потому мы сочли за лучшее допустить ее снова къ ней.
Мертвое, торжественное молчаніе царствовало вокругъ постели умирающей. Оба медика смотрѣли на нее съ такимъ состраданіемъ, съ такою безнадежностью, что мистриссъ Чиккъ была сама тронута. Вскорѣ, однако, собравшись съ духомъ, она сѣла подлѣ кровати, и тихимъ, но яснымъ голосомъ, какъ говорятъ тѣ, которые хотятъ разбудить человѣка соннаго, проговорила:
-- Фанни! Фанни!
Словамъ ея отвѣчало только чиканье часовъ мистера Домби и доктора Паркера Пепса.
-- Фанни, моя милая! Вотъ пришелъ къ вамъ мистеръ Домби. Скажите ему хоть слово. Они хотятъ положить къ вамъ малютку, знаете, вашего новорожденнаго, но для этого вамъ надобно приподняться. Вы можете приподняться? Какъ вы думаете?
Она приклонила ухо къ постели и слушала, оглядываясь на присутствующихъ и приподнявъ палецъ.
-- Что, милая Фанни? Что вы сказали? Я не разслушала.
Ни слова, ни звука въ отвѣтъ.
-- Послушайте, милая Фанни, продолжала мистриссъ Чиккъ, говоря не столь нѣжнымъ голосомъ: -- я разсержусь на васъ, если вы не приподниметесь. Вамъ необходимо сдѣлать надъ собою усиліе, попробуйте!
Одно только чиканье часовъ отвѣчало на эти убѣжденія.