-- Фанни! воскликнула Луиза встревоженнымъ голосомъ.-- Взгляните только на меня! Откройте глаза! Боже мой! Господа, что тутъ дѣлать?
Оба медика обмѣнялись взглядомъ черезъ кровать, и домашній докторъ, наклонившись, прошепталъ что-то на ухо дѣвочкѣ. Не понявъ его шопота, малютка обратила къ нему свое блѣдное лицо и черные глаза, не выпуская матери изъ объятій.
Онъ снова прошепталъ ей на ухо то же самое.
-- Мама! воскликнула она.
Милый голосъ этотъ какъ-будто возбудилъ признакъ жизни на лицѣ умирающей. Закрытыя вѣки ея слегка задрожали, и на губахъ мелькнула слабая тѣнь улыбки.
-- Мама! воскликнула дѣвочка, громко рыдая:-- о, милая, милая мама!..
Докторъ Пенсъ тихо отвелъ разсыпавшіяся кудри ея отъ лица и губъ матери. Онѣ лежали на лицѣ ея неподвижно -- малютка лишилась единственнаго, нѣжно-любившаго ее друга!
ГЛАВА II,
Въ которой заранѣе приняты предосторожности противъ случаевъ, бывающихъ иногда въ наилучшимъ образомъ устроенныхъ семействахъ.
-- Я никогда не перестану поздравлять себя съ тѣмъ, что все простила бѣдной, милой Фанни, сказала мистриссъ Чиккъ въ гостиной, куда спустилась послѣ осмотра работъ трудившихся наверху похоронныхъ подрядчиковъ.-- Замѣчаніе это адресовалось къ мистеру Чикку, толстому, лысому джентльмену съ преширокимъ лицомъ, который вѣчно держалъ руки въ карманахъ и имѣлъ непреодолимую наклонность насвистывать и мурлыкать разные напѣвы. Въ теперешнемъ случаѣ, чувствуя, какъ это неприлично въ домѣ плача, оцъ съ трудомъ превозмогалъ себя.