-- Да. Все... почти.
-- Все значитъ все, не такъ ли, папа?
-- Да... конечно, все.
-- Отъ-чего же деньги не спасли мою мама? Вѣдь это было жестоко, не такъ ли?
-- Жестоко! возразилъ мистеръ Домби, поправляя галстухъ и какъ-будто сердясь на эту идею.-- Нѣтъ. Хорошая вещь не можетъ быть жестока.
-- Если это хорошая вещь и можетъ сдѣлать все, сказалъ ребенокъ задумчиво, глядя снова пристально на огонь: -- я удивляюсь, почему же деньги не спасли мою мама!
Онъ сказалъ это уже не въ видѣ вопроса, понявъ, можетъ-быть, съ дѣтскою проницательностью, что поставилъ отца въ неловкое положеніе, но повторилъ мысль свою вслухъ, какъ-будто она давно уже гнѣздилась въ его головѣ и не давала ему покоя. Потомъ, подперши рукою подбородокъ, онъ продолжалъ задумчиво глядѣть на огонь, какъ-будто ища отъ него объясненія.
Мистеръ Домби не вдругъ оправился отъ своего удивленія -- чтобъ не сказать страха, потому-что ребенокъ въ первый разъ заговорилъ съ нимъ о матери, хотя они и часто просиживали вмѣстѣ по нѣскольку часовъ. Онъ принялся растолковывать сыну, какимъ образомъ деньги, не смотря на все свое могущество, которымъ ни подъ какимъ видомъ не должно пренебрегать, не могутъ сохранить жизнь людямъ, которымъ пришло время умереть, и объявилъ, что всѣ, къ-несчастію, должны непремѣнно умереть, даже въ Сити, какъ бы они богаты ни были. Но за то деньги доставляютъ почетъ, уваженіе и дѣлаютъ насъ сильными, могущественными и славными въ глазахъ всѣхъ людей, боящихся насъ и ищущихъ нашего расположенія; деньги могутъ очень-часто отдалять даже смерть на долгое время. Деньги, на-примѣръ, доставили его мама услуги доктора Пилькинса, которыми и онъ, Поль, часто пользовался; также помѣщенія знаменитаго доктора Паркера Пепса, котораго онъ никогда не зналъ. Словомъ, деньги могутъ сдѣлать все, что только возможно сдѣлать. Все это и многое въ томъ же родѣ мистеръ Домби старался напечатлѣть въ умѣ своего маленькаго сына, который слушалъ съ большимъ вниманіемъ и, по-видимому, понялъ почти все, что ему растолковывалъ отецъ.
-- Однако, деньги не могутъ сдѣлать меня крѣпкимъ и совершенно-здоровымъ, папа? спросилъ Поль, помолчавъ нѣсколько минутъ и потирая свои худенькія ручки.
-- Что жь? ты крѣпокъ и совершенно-здоровъ, Поль. Развѣ это не правда?