О, съ какимъ старымъ выраженіемъ обратилось опять къ отцу это дѣтское личико, полузадумчивое, полухитрое!
-- Ты вѣдь здоровъ и крѣпокъ, какъ всѣ маленькіе человѣчки твоихъ лѣтъ? ге?
-- Флоренса старше меня, а я знаю, что я не такъ здоровъ и не такъ крѣпокъ, какъ Флоренса. Я думаю, что Флоренса могла играть дольше меня, когда была такая же маленькая какъ я. Я иногда очень устаю! и у меня кости такъ болятъ... Виккемъ говоритъ, что это кости... что я не знаю что дѣлать!
-- Ну, да. Это бываетъ вечеромъ. Маленькіе должны уставать къ ночи, и тогда они спятъ хорошо.
-- О, нѣтъ! это бываетъ не къ ночи, папа, а днемъ; я ложусь и кладу голову на колѣни Флоренсы, а она поетъ мнѣ. Ночью мнѣ снятся такія странныя вещи!
И онъ снова сталъ смотрѣть на огонь и потирать себѣ руки, какъ старикъ или какъ молодой домовой.
Мистеръ Домби былъ такъ изумленъ, чувствовалъ себя такъ неловко и до того растерялся, что былъ не въ состояніи продолжать этотъ разговоръ, а могъ только смотрѣть на сына, который все глядѣлъ на огонь, пока не пришла нянька, чтобъ увести его въ дѣтскую спать.
-- Я хочу, чтобъ за мною пришла Флоренса, сказалъ Поль.
-- А что же вы, сударикъ Поль, развѣ не пойдете со своею нянькой?
-- Нѣтъ, не пойду, отвѣчалъ ребенокъ, разсѣвшись въ креслахъ со всею важностью истиннаго хозяина дома.