Капитанъ былъ однимъ изъ тѣхъ чудаковъ, которыхъ самое живое воображеніе не можетъ представить себѣ безъ какой-нибудь, даже самой незначительной части ихъ костюма. Въ-слѣдствіе чего, когда Валтеръ постучался въ двери и капитанъ высунулъ изъ окна голову, накрытую лакированною шляпой, и показался одѣтый въ синее платье съ рубашечными воротниками величиною съ парусъ,-- молодой человѣкъ былъ вполнѣ убѣжденъ, что капитанъ не можетъ явиться въ другомъ видѣ, какъ-будто самъ онъ былъ птицей, и все это его перьями.
-- А, Вал'ръ! Постучи-ка еще. Сильнѣе! Сегодня здѣсь мытье.
Вальтеръ въ нетерпѣніи стукнулъ скобою изо всей силы.
-- Хорошо, сказалъ капитанъ Коттль и немедленно спряталъ голову, какъ-будто ожидая шквала.
Онъ не ошибся. Вдова, съ голыми до плечь руками, дымившимися паромъ горячей воды и покрытыми мыльною пѣной, бросилась съ неимовѣрною быстротою отворять двери. Прежде, чѣмъ взглянула на Валтера, она взглянула на дверную скобу, измѣрила посѣтителя съ ногъ до головы сердитымъ взоромъ и изъявила удивленіе, что скоба не отлетѣла.
-- Капитанъ Коттль дома, я его видѣлъ, сказалъ Валтеръ съ вѣжливою улыбкой.
-- Право? О-о!
-- Онъ сейчасъ говорилъ со мною.
-- Говорилъ? О-о! Такъ вы передайте ему мнѣніе мистриссъ Мэк-Стинджеръ, которая полагаетъ, что если онъ можетъ утруждать себя разговорами изъ окна, то можетъ также спускаться и отворять двери гостямъ своимъ.
-- Непремѣнно, сударыня, если вы позволите мнѣ войдти.