-- Онъ чисто-на-чисто съ ума сошелъ! шепталъ Парсонсъ женѣ своей, при входѣ въ гостиную: -- помѣшался на скромности да и только!
-- Скажите! воскликнула Фанни: -- я въ жизни не слышала ничего подобнаго.
-- Мистеръ Тотль, вы видите у насъ сегодня весьма обыкновенный обѣдъ, сказала мистриссъ Парсонсъ, когда сѣли всѣ за столъ:-- миссъ Лиллертонъ мы считаемъ за свою и, безъ сомнѣнія, не принимаемъ и васъ за чужого человѣка.
Мистеръ Ваткинсъ Тотль выразилъ надежду, что семейство Парсонса никогда не принимало его за чужого.
-- Марта, сними крышки, сказала мистриссъ Парсонсъ, распоряжаясь перемѣной декораціи съ величайшимъ безпокойствомъ.
Приказаніе было исполнено, и на одномъ концѣ стола появилась пара холодныхъ птицъ, съ языкомъ и прочими принадлежностями, а на другомъ -- жареная часть телятины. На одной сторонѣ стола красовались на зеленомъ блюдѣ два зеленые соусника, а на другомъ -- шпигованный кроликъ, подъ коричневымъ соусомъ, съ приправой изъ лимона.
-- Миссъ Лиллертонъ, сказала мистриссъ Парсонсъ: -- чѣмъ прикажете просить васъ?
-- Благодарю васъ, не безпокойтесь; я попрошу мистера Тотля передать маѣ кролика.
Ваткинсъ смутился -- затрепеталъ -- передалъ кролика -- и разбилъ стаканъ. Лицо хозяйки дома, озаренное до этого улыбкой, вдругъ страшно измѣнилось.
-- Чрезвычайно жаль, пробормоталъ Ваткинсъ, прибѣгая, въ крайнемъ смущеніи, къ тому же кролику, къ зелени и къ маслу.