-- Какъ удивительно уменъ! шептала мистриссъ Малдертонъ своимъ дочерямъ, удаляясь съ ними въ гостиную.
-- Ахъ, мама, онъ просто душа общества! сказали обѣ молодыя лэди. -- Онъ говоритъ точно какъ второй Пэламъ. Должно быть, онъ очень многое видѣлъ въ жизни.
Когда джентльмены остались одни, наступило молчаніе, въ теченіе котораго каждыя казался чрезвычайно серьёзнымъ, какъ будто глубокое значеніе предъидущаго диспута совершенно занимало ихъ умы. Фламвелъ, рѣшившись узнать во что бы то ни стало кто и что такое былъ мистеръ Гораціо Спаркинсъ, первый нарушилъ молчаніе.
-- Извините меня, сэръ, сказалъ онъ: -- мнѣ кажется, что вы готовились быть адвокатомъ? Когда-то и я думалъ посвятить себя изученію нашихъ законовъ, -- впрочемъ, у меня и теперь еще есть искренніе друзья, которые служатъ лучшимъ украшеніемъ этого отличнаго общества.
-- О, нѣтъ, нѣтъ! отвѣчалъ Гораціо съ нѣкоторымъ замѣшательствомъ: -- я не имѣлъ къ этому ни малѣйшаго призванія.
-- Однако, вы очень долго обращались между шолковыми мантіями, или я рѣшительно ошибаюсь? спросилъ Фламвелъ.
-- Почти всю мою жизнь, возразилъ Спаркинсъ.
Вопросъ такимъ образомъ разрѣшенъ былъ въ умѣ мистера Фламвела весьма удовлетворительно. По мнѣнію ого, Гораціо Спаркинсъ былъ молодой джентльменъ, который намѣревался вступить въ общество адвокатовъ.
-- Я не хотѣлъ бы быть ни адвокатомъ, ни судьей, сказалъ Томъ, рѣшившись заговорить въ первыя разъ, и, посматривая вокругъ стола, старался отъискать кого нибудь, кто обратилъ бы вниманіе на его замѣчаніе.
Но бѣдному Тому никто не отвѣчалъ.