-- Весьма справедливо, сказалъ мистеръ Малдертонъ:-- весьма справедливо.
-- Намъ извѣстно, что мы существуемъ и дышимъ воздухомъ, которыя окружаетъ васъ, продолжалъ Гораціо: -- что каждый изъ насъ имѣетъ свои недостатки и желанія, свои лишенія и прихоти....
-- Конечно, конечно, сказалъ мастеръ Фредерикъ Малдертонъ, съ глубокомысленнымъ видомъ.
-- Я говорю, вамъ извѣстно, что мы существуемъ, повторилъ Гораціо, возвышая свои голосъ: -- и потомъ существованіе наше вдругъ прекращается; мы достигаемъ конца нашей учености; достигаемъ причины вашихъ душевныхъ стремленій; достигаемъ конца концовъ. Что же еще болѣе извѣстно вамъ?
-- Ничего, отвѣчалъ мистеръ Фредерикъ, и въ этомъ отношеніи никто другой не нашелся бы лучше отвѣтить.
Въ свою очередь и Томъ хотѣлъ возразить что-то, но, къ счастію для своей репутаціи, онъ встрѣтился съ суровыми взорами родителя и отступилъ какъ школьникъ, уличенный въ воровствѣ.
-- Клянусь честью, говорилъ мистеръ Малдертонъ старшій, возвращаясь вмѣстѣ съ прочими домой: -- что мистеръ Спаркинсъ удивительный молодой человѣкъ! Какая изумительная ученость! какія необыкновенныя свѣдѣнія! и какой отличный у него способъ изъясняться!
-- Мнѣ кажется, что это кто нибудь переодѣтый, сказала миссъ Маріанна. -- Какъ очаровательно романтиченъ онъ!
-- Онъ говоритъ очень громко и пріятно, робко замѣтилъ Томъ: -- но и рѣшительно не понимаю, что онъ выражаетъ своими словами.
-- Я почти начинаю отчаиваться въ твоихъ понятіяхъ, Томъ! сказалъ отецъ, который, благодаря разговору съ мистеромъ Гораціо Спаркинсомъ, очень много просвѣтился.