-- Как вы сказали, где он живет? Я задумался о более важных вопросах и прослушал.
-- По ту сторону Канцлерской улицы, сэр. Говоря точнее, -- мистер Снегсби снова делает глотательное движение, словно никак не может одолеть кусочек хлеба с маслом, -- он снимает комнату у одного старьевщика.
-- Можете вы немного проводить меня и показать этот дом?
-- С величайшим удовольствием, сэр!
Мистер Снегсби снимает нарукавники и серый сюртук, надевает черный сюртук, снимает с вешалки свой цилиндр.
-- А! Вот и моя женушка, -- говорит он громко. -- Будь добра, дорогая, прикажи мальчику присмотреть за лавкой, покуда я провожу на ту сторону мистера Талкингхорна. Позвольте представить вам миссис Снегсби, сэр.. -- Я вернусь сию минуту, душенька!
Миссис Снегсби кланяется юристу, удаляется за прилавок, следит за спутниками из-за оконной занавески, крадется в заднюю комнатку, просматривает записи в книге, которая осталась открытой. Ее любопытство явно возбуждено.
-- Дом, как вы сами увидите, сэр, очень уж неказистый, -- говорит мистер Снегсби, почтительно уступив узкий мощеный тротуар юристу и шагая по мостовой, -- да и человек этот, то есть переписчик, тоже очень неказистый. Впрочем, все они какие-то дикие, сэр. Этот хорош хоть тем, что может совсем не спать. Прикажите, и он будет писать без передышки.
Теперь уже совсем стемнело, и газовые фонари горят ярко. Натыкаясь на клерков, спешащих отправить по почте дневную корреспонденцию, на адвокатов и поверенных, возвращающихся домой обедать, на истцов, ответчиков, всякого рода жалобщиков и толпу простых людей, чей путь вековая судебная мудрость перегородила миллионом препятствий и, мешая им выполнять их самые несложные будничные дела, заставляет этих людей вязнуть в трясине судов "общего права" и "справедливости" и в той родственной ей таинственной уличной грязи, которая создается неизвестно из чего и которой мы обрастаем неизвестно когда и как, -- а мы вообще знаем о ней только то, что, когда ее накопится слишком много, мы считаем нужным ее отгрести, -- натыкаясь на всех этих встречных, поверенный и владелец писчебумажной лавки подходят к лавке старьевщика -- складу бросовых, никому не нужных товаров, -- расположенной у стены Линкольнс-Инна и принадлежащей, как объясняет вывеска всем тем, кого это может интересовать, некоему Круку.
-- Вот где он живет, сэр, -- говорит торговец канцелярскими принадлежностями.