-- Профессор Динго сильно отличался от капитана Суоссера, -- продолжала она с жалобной улыбкой. -- Вначале я это чувствовала очень остро. Полнейший переворот во всем моем образе жизни! Но время и наука -- в особенности наука -- помогли мне свыкнуться и с ним. Я была единственной спутницей профессора в его ботанических экскурсиях, так что почти забыла, что когда-то плавала по морям, и сделалась заправским ученым. Замечательно, что профессор был полной противоположностью капитана Суоссера, а мистер Беджер ничуть не похож ни на того, ни на другого!
Затем мы перешли к повествованию о кончине капитана Суоссера и профессора Динго, -- оба они, видимо, страдали тяжкими болезнями. Рассказывая об этом, миссис Беджер призналась, что только раз в жизни была безумно влюблена и предметом этой пылкой страсти, неповторимой по свежести энтузиазма, был капитан Суоссер. Потом настал черед профессора, и он самым грустным образом начал постепенно умирать, -- миссис Беджер только что стала передразнивать, как он, бывало, с трудом выговаривал: "Где Лора? Пусть Лора принесет мне сухарной водицы", -- как в гостиную пришли джентльмены, и он сошел в могилу.
В тот вечер, и вообще за последнее время, я видела, что Ада и Ричард все больше стараются быть вместе, да и немудрено -- ведь им так скоро предстояло расстаться. Поэтому, когда мы с Адой, вернувшись домой, поднялись к себе наверх, я не очень удивилась, заметив, что она молчаливее, чем всегда, но уж никак не ожидала, что она внезапно бросится в мои объятия и спрячет лицо на моей груди.
-- Милая моя Эстер, -- шептала Ада, -- я хочу открыть тебе одну важную тайну!
Конечно, прелесть моя, "тайну", да еще какую!
-- Что же это такое, Ада?
-- Ах, Эстер, ты ни за что не догадаешься.
-- А если постараюсь? -- сказала я.
-- Нет, нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! -- воскликнула Ада, испуганная одной лишь мыслью о том, что я могу догадаться.
-- Не представляю себе, что это может быть? -- сказала я, притворяясь, что раздумываю.