-- Я почувствовала себя такой неуклюжей, -- ответила она, -- что решила исправиться хоть в этом отношении и выучиться танцевать. Я сказала маме, что мне стыдно за себя и я должна учиться танцам. А мама только скользнула по мне своим невидящим взором, который меня так раздражает; но я все-таки твердо решила выучиться танцевать и поступила в Хореографическую академию мистера Тарвидропа на Ньюмен-стрит.
-- И там, дорогая... -- начала я.
-- Да, там, -- сказала Кедди, -- там я обручилась с мистером Тарвидропом. Мистеров Тарвидропов двое -- отец и сын. Мой мистер Тарвидроп -- это сын, конечно. Жаль только, что я так плохо воспитана, -- ведь мне хочется быть ему хорошей женой, потому что я его очень люблю.
-- Должна сознаться, -- промолвила я, -- что мне грустно слышать все это.
-- Не знаю, почему вам грустно, -- сказала она с легкой тревогой, -- но так или иначе, я обручилась с мистером Тарвидропом, и он меня очень любит. Пока это тайна, -- даже он скрывает нашу помолвку, потому что мистер Тарвидроп-старший имеет свою долю доходов в их предприятии, и, если сообщить ему обо всем сразу, без подготовки, это, чего доброго, разобьет ему сердце или вообще как-нибудь повредит. Мистер Тарвидроп-старший -- настоящий джентльмен, настоящий.
-- А жена его знает обо всем? -- спросила Ада.
-- Жена мистера Тарвидропа-старшего, мисс Клейр? -- переспросила мисс Джеллиби, широко раскрыв глаза. -- У него нет жены. Ой вдовец.
Тут нас прервал Пищик, -- оказывается, его сестра, увлеченная разговором, сама того не замечая, то и дело дергала его за ногу, как за шнурок от звонка, и бедный мальчуган, не выдержав, уныло захныкал. Ища сочувствия, он обратился ко мне, и я, будучи только слушательницей, сама взялась придерживать его. Мисс Джеллиби, поцелуем попросив прощенья у Пищика, сказала, что дергала его не нарочно, потом продолжала рассказывать.
-- Вот как обстоят дела, -- говорила она. -- Но если я и пожалею, что так поступила, все равно я буду считать, что во всем виновата мама. Мы поженимся, как только будет можно, и тогда я пойду в контору к папе и скажу ему, а маме просто напишу. Мама не расстроится; для нее я только перо и чернила. Одно меня утешает, и немало, -- всхлипнула Кедди, -- если я выйду замуж, я никогда уже больше не услышу об Африке. Мистер Тарвидроп-младший ненавидит ее из любви ко мне, а если мистер Тарвидроп-старший и знает, что она существует, то больше он ничего о ней не знает.
-- Настоящий джентльмен -- это он, не правда ли? -- спросила я.