-- Продолжайте, Принц! Продолжайте! -- произнес мистер Тарвидроп, становясь спиной к камину и снисходительно помахивая перчатками. -- Продолжай, сын мой!
Выслушав это приказание, а может быть, милостивое разрешение, сын продолжал урок. Принц Тарвидроп то играл на "киске" танцуя; то играл на рояле стоя; то слабым голоском -- насколько хватало дыхания -- напевал мелодию, поправляя позу ученицы; добросовестно проходил с неуспевающими все па и все фигуры танца и ни разу за все время не отдохнул. Его изысканный родитель ровно ничего не делал -- только стоял спиною к камину, являя собой воплощение хорошего тона.
-- Вот так он всегда -- бездельничает, -- сказала пожилая дама сурового вида. -- Однако, верите ли, на дверной табличке написана его фамилия!
-- Но сын носит ту же фамилию, -- сказала я.
-- Он не позволил бы сыну носить никакой фамилии, если бы только мог отнять ее, -- возразила пожилая дама. -- Посмотрите, как его сын одет! -- И правда, костюм у Принца был совсем простой, потертый, почти изношенный. -- А папаша только и делает, что франтит да прихорашивается, -- продолжала пожилая дама, -- потому что у него, изволите видеть, "хороший тон". Я бы ему показала "тон"! Не худо бы сбавить ему его тон, вот что!
Мне было интересно узнать о нем побольше, и я спросила:
-- Может быть, он теперь дает уроки хорошего тона?
-- Теперь! -- сердито повторила пожилая дама. -- Никогда он никаких уроков не давал.
Немного подумав, я сказала, что, может быть, он когда-то был специалистом по фехтованию.
-- Да он вовсе не умеет фехтовать, сударыня, -- ответила пожилая дама.