-- Да, -- отозвался малый. -- Ну и что?
-- Скажите, пожалуйста, как его фамилия?
-- Его фамилия Неккет, -- ответил малый.
-- А адрес?
-- Белл-Ярд, -- ответил тот. -- Мелочная лавка Блайндера, на левой стороне.
-- Скажите, был он... не знаю как выразиться, -- запнулся опекун, -- был он трудолюбив?
-- Неккет? -- переспросил малый. -- И очень даже. В слежке устали не знал. Уж если возьмется следить за кем-нибудь, так, бывало, часов по восемь, по десять кряду проторчит на углу у афишного столба.
-- Могло быть и хуже, -- проговорил опекун, ни к кому не обращаясь. -- Если бы, например, он брался за дело, но не выполнял его. Спасибо. Только это мы и хотели узнать.
Мы простились с малым, который стоял, склонив голову набок, и, облокотившись на калитку, поглаживал и посасывал ее острые прутья, а сами вернулись в Линкольнс-Инн, -- там нас поджидал мистер Скимпол, которому отнюдь не хотелось приближаться к дому судебного исполнителя Ковинса. Затем мы все вместе направились в Белл-Ярд, узкую уличку, находившуюся поблизости. Вскоре мы нашли мелочную лавку. В ней сидела добродушная с виду старуха, страдавшая водянкой или астмой, а может быть, и той и другой болезнью.
-- Дети Неккета? -- отозвалась она в ответ на мой вопрос. -- Да, мисс, они живут здесь. Пройдите, пожалуйста, на четвертый этаж. Дверь прямо против лестницы. -- И она протянула мне ключ через прилавок.