-- А когда стемнеет, внизу -- в переулке -- зажигают фонари, и в комнате тогда совсем светло, почти совсем светло. Правда, Том?
-- Да, Чарли, -- подтвердил Том, -- почти совсем светло.
-- Он прямо золотой мальчик! -- сказала девочка таким женственным, материнским тоном. -- А когда Эмме захочется спать, он уложит ее в постель. А когда ему самому захочется спать, он тоже уляжется. А когда я приду домой, зажгу свечку да соберу ужин, он встанет и поужинает со мной. Правда, Том?
-- Ну, еще бы, Чарли! -- ответил Том. -- А как же!
И то ли при мысли об этой величайшей радости в его жизни, то ли от прилива благодарности и любви к Чарли, которая была для него всем на свете, он уткнулся лицом в складки ее узкой юбчонки, и его улыбка перешла в слезы.
С тех пор как мы пришли сюда, это были первые слезы, пролитые детьми. Маленькая сиротка так спокойно говорила о своих умерших родителях, как будто ее огромное горе заглушали и необходимость мужественно бороться за существование, и детская гордость своим уменьем работать, и старательность, и деловитость. Но теперь, когда расплакался Том, она хоть и сидела смирно, хоть и смотрела на нас совершенно спокойно, ни одним движением не сдвинув и волоска на головках своих маленьких питомцев, я все же заметила, как две слезинки скатились по ее щекам.
Мы с Адой стояли у окна, делая вид, что смотрим на крыши домов и закопченные дымовые трубы, на чахлые комнатные цветы и птичьи клетки в окнах у соседей; но вот явилась миссис Блайндер, та женщина, которая сидела внизу, в лавке, когда мы пришли (должно быть, она поднималась по лестнице все то время, что мы пробыли здесь), и завела разговор с опекуном.
-- Если я не беру с них квартирной платы, так ведь это пустяк, сэр, -- сказала она, -- у кого хватит совести с них брать?
-- Да, это пустяк, -- отозвался опекун, обращаясь к Аде и ко мне. -- Но этого достаточно, ибо наступит время, когда добрая женщина поймет, как много она сделала и что раз она сделала это для одного из малых сих, то... А эта крошка, -- добавил он спустя несколько мгновений, -- неужели она действительно в силах работать?
-- Да, сэр, пожалуй что так, -- ответила миссис Блайндер, с мучительным трудом переводя дыхание. -- До чего она ловкая, -- прямо на все руки. И, вы знаете, сэр, после смерти матери она так заботится о малышах, что весь переулок про нее говорит! А как она ухаживала за отцом, когда он расхворался, мы просто диву давались! "Миссис Блайндер, -- сказал он мне, когда был уже при смерти, -- он вон там лежал. -- Миссис Блайндер, хоть и плохое у меня было занятие, но прошлой ночью я видел, будто тут в комнате, рядом с моей девочкой, сидит ангел, и я поручаю ее нашему общему отцу!"