-- Куда, сэр?
-- Куда? Да туда, куда вы едете, -- объяснил джентльмен.
-- Я очень рада, что еду, сэр, -- ответила я.
-- Ну, так пусть у вас будет радостное лицо! -- воскликнул джентльмен.
Он показался мне очень странным; то есть показались очень странными те немногие его черты, которые я могла разглядеть, -- ведь он был закутан до самого подбородка, а лицо его почти закрывала меховая шапка с широкими меховыми наушниками, застегнутыми под подбородком; но я уже успокоилась и перестала его бояться. И я сказала, что плакала, должно быть, оттого, что моя крестная умерла, а миссис Рейчел не горевала, расставаясь со мною.
-- К чертям миссис Рейчел! -- вскричал джентльмен. -- Чтоб ее ветром унесло верхом на помеле!
Я опять испугалась, уже не на шутку, и взглянула на него с величайшим удивлением. Но я заметила, что глаза у него добрые, хоть он и сердито бормотал что-то себе под нос, продолжая всячески поносить миссис Рейчел.
Немного погодя он распахнул свой плащ, такой широкий, что в него, казалось, можно было завернуть всю карету, и сунул руку в глубокий боковой карман.
-- Слушайте, что я вам скажу! -- начал он. -- Вот в эту бумагу, -- он показал мне аккуратно сделанный пакет, -- завернут кусок самого лучшего кекса, какой только можно достать за деньги... сверху слой сахара в дюйм толщины -- точь-в-точь как жир на бараньей отбивной. А вот это -- маленький паштет (настоящий деликатес и на вид и на вкус); привезен из Франции. Как вы думаете, из чего он сделан? Из превосходной гусиной печенки. Вот так паштет! Теперь посмотрим, как вы все это скушаете.
-- Благодарю вас, сэр, -- ответила я, -- я, право же, очень благодарна вам, но, -- пожалуйста, не обижайтесь, -- все это для меня слишком жирно.