-- К какому часу ты пригласила мистера и миссис Чедбенд, душечка?
-- К шести, -- отвечает миссис Снегсби. Кротко и как бы мимоходом мистер Снегсби отмечает, что "шесть уже пробило".
-- Тебе, чего доброго, хочется начать без них? -- язвительно осведомляется миссис Снегсби.
Мистеру Снегсби этого, по-видимому, очень хочется, но, кротко покашливая, он отвечает:
-- Нет, дорогая, нет. Просто я сказал, который теперь час, только и всего.
-- Что значит час по сравнению с вечностью?! -- изрекает миссис Снегсби.
-- Сущие пустяки, душечка, -- соглашается мистер Снегсби. -- Но когда готовишь угощение к чаю, то готовишь... его, так сказать... к известному часу. А когда час для чаепития назначен, лучше его соблюдать.
-- Соблюдать! -- повторяет миссис Снегсби строгим тоном. -- Соблюдать! Можно подумать, что мистер Чедбенд идет драться на дуэли.
-- Вовсе нет, душечка, -- говорит мистер Снегсби.
Но вот Гуся, которую поставили сторожить приход гостей у окна спальни, шурша юбками и шаркая шлепанцами, мчится вниз по маленькой лестнице, как те призраки, что, по народным поверьям, бродят в домах, затем влетает в гостиную и с пылающими щеками докладывает, что мистер и миссис Чедбенд показались в переулке. Тотчас же после этого раздается звон колокольчика на внутренней двери в коридоре, и миссис Снегсби строго внушает Гусе, под страхом немедленного водворения ее в Тутинг к благодетелю, доложить о прибытии гостей по всем правилам -- ни в коем случае не пропустить этой церемонии. Угрозы хозяйки расстраивают Гусе нервы (до этой минуты бывшие в полном порядке), и она самым ужасным образом нарушает этикет, объявляя: