Мистер Джоблинг весьма возмущен подобной вольностью и несколько раз возвращается к этой теме, отпуская такие, например, замечания: "Ведь на свете немало мест, где можно умереть!" или "Умри я в его комнате, он бы не очень-то обрадовался, надо полагать!"
Как бы то ни было, соглашение уже заключено, и мистер Гаппи предлагает послать верного Смоллуида узнать, дома ли мистер Крук, ибо, если он дома, можно будет закончить дело без дальнейших проволочек. Мистер Джоблинг соглашается, а Смоллуид становится под свой высоченный цилиндр и выносит его из трактира точь-в-точь, как это обычно делает Гаппи. Вскоре он возвращается с известием, что мистер Крук дома и в открытую дверь его лавки видно, как он сидит в задней каморке и спит "как мертвый".
-- Так я расплачусь, а потом пойдем повидаемся с ним, -- говорит мистер Гаппи. -- Смолл, сколько с нас причитается?
Мистер Смоллуид, подозвав служанку одним взмахом ресниц, выпаливает без запинки:
-- Четыре ветчинно-телячьих паштета -- три шиллинга; плюс четыре картофеля -- три шиллинга и четыре пенса; плюс одна капуста -- три шиллинга и шесть пенсов; плюс три пудинга -- четыре и шесть; плюс шесть раз хлеб -- пять шиллингов; плюс три сыра-честера -- пять и три; плюс четыре пинты портера с элем -- шесть и три; плюс четыре рома с водой -- восемь и три, плюс три "на-чай" Полли -- восемь и шесть. Итого восемь шиллингов шесть пенсов; вот тебе полсоверена, Полли, -- сдачи восемнадцать пенсов!
Ничуть не утомленный этими сложнейшими подсчетами, мистер Смоллуид прощается с приятелями холодным кивком, а сам остается в трактире, чтобы приволокнуться за Полли, если представится случай, и прочитать свежие газеты, которые чуть ли не больше его самого, -- сейчас он без цилиндра, -- так что, когда он держит перед собой "Таймс", пробегая глазами газетные столбцы, кажется, будто он улегся спать и с головой укрылся одеялом.
Мистер Гаппи и мистер Джоблинг направляются в лавку старьевщика, где Крук все еще спит "как мертвый", точнее -- храпит, уткнув подбородок в грудь, не слыша никаких звуков и даже не чувствуя, как его легонько трясут. На столе рядом с ним, посреди прочего хлама, стоит пустая бутылка из-под джина и стакан. Нездоровый воздух в каморке так проспиртован, что даже зеленые глаза кошки, расположившейся на полке, кажутся пьяными, когда она то открывает их, то закрывает, то поблескивает ими на посетителей.
-- Эй, вставайте же! -- взывает мистер Гаппи к старику, снова встряхивая его поникшее тело. -- Мистер Крук! Хелло, сэр!
Но разбудить его, как видно, не легче, чем разбудить узел старого платья, пропитанный спиртом и пышущий жаром.
-- Не то спит, не то пьян вдрызг -- видал ты такой столбняк? -- говорит мистер Гаппи.