-- Если он всегда так спит, -- отзывается Джоблинг, несколько встревоженный, -- как бы ему когда-нибудь не пришлось заснуть навеки.
-- Больше похоже на обморок, чем на сон, -- говорит мистер Гаппи, снова встряхивая старика. -- Хелло, ваша милость! Да его тут пятьдесят раз ограбить можно! Откройте глаза!
Они долго возятся со стариком, и он, наконец, открывает глаза, но как будто ничего не видит -- даже посетителей. Он закидывает ногу на ногу, складывает руки, жует потрескавшимися губами, но кажется столь же нечувствительным ко всему окружающему, как и раньше.
-- Во всяком случае, он жив, -- говорит мистер Гаппи. -- Как поживаете, милорд-канцлер? Я привел к вам своего приятеля по одному дельцу.
Старик сидит смирно, чмокая сухими губами, но не проявляя никаких признаков сознания. Спустя несколько минут он делает попытку встать. Приятели помогают ему, и он, пошатываясь, встает и, прислонившись к стене, смотрит на них, выпучив глаза.
-- Как поживаете, мистер Крук? -- повторяет мистер Гаппи, несколько растерявшись. -- Как поживаете, сэр? У вас прекрасный вид, мистер Крук. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
Старик бесцельно замахивается не то на мистера Гаппи, не то в Пустое пространство и, с трудом повернувшись, припадает лицом к стене. Так он стоит минуты две, прижимаясь к стене всем телом, потом ковыляет, пошатываясь, через всю лавку к наружной двери. Воздух, движение в переулке, время или все это вместе, наконец, приводит его в себя. Он возвращается довольно твердыми шагами, поправляет на голове меховую шапку и острым взглядом смотрит на посетителей.
-- Ваш покорный слуга, джентльмены; я задремал! Ха! Иной раз трудновато бывает меня разбудить.
-- Пожалуй, что так, сэр, -- подтверждает мистер Гаппи.
-- Как! Разве вы пытались меня разбудить, а? -- спрашивает подозрительный Крук.