-- А-а, Барт! -- говорит дедушка Смоллуид. -- Пришел, а?
-- Пришел, -- отвечает Барт.
-- Опять проводил время с приятелем, Барт?
Смолл кивает.
-- Обедал на его счет, Барт? Смолл опять кивает.
-- Так и надо. Пользуйся чем только можешь на его счет, но пусть его глупый пример послужит тебе предостережением. Вот на что нужен такой приятель... только на то он и нужен, -- изрекает почтенный мудрец.
Внук, не выслушав этого доброго наставления с должной почтительностью, все же удостаивает деда молчаливым ответом, еле заметно подмигнув и наклонив голову, а потом садится за чайный стол. Все четыре старческих лица парят над чайными чашками, словно компания страшных херувимов, причем миссис Смоллуид беспрестанно вертит головой и болтает с таганами, а мистера Смоллуида приходится то и дело встряхивать, как взбалтывают огромную черную склянку со слабительной микстурой.
-- Да, да, -- говорит добрый старец, продолжая мудрое поучение. -- То же самое посоветовал бы тебе твой отец, Барт. Не пришлось тебе видеть своего отца. А жаль. Он был весь в меня.
Значит ли это, что на отца Барта было очень приятно смотреть, -- неясно.
-- Он был весь в меня, считать умел мастерски, -- повторяет старец, сложив пополам ломоть хлеба с маслом у себя на коленях. -- А умер он лет... пожалуй, уже десятка полтора прошло.