-- Хо! Это вы! -- восклицает старик. -- Как дела? Как дела?
-- Помаленьку, -- отвечает мистер Джордж, усаживаясь на стул. -- Я уже имел честь познакомиться с вашей внучкой; готов служить вам, мисс.
-- А это мой внук, -- говорит дедушка Смоллуид. -- Его вы еще не видели. Он пошел по судебной части и дома бывает редко.
-- Готов служить и ему! Он похож на сестру. Очень похож на сестру. Чертовски похож на сестру, -- говорит мистер Джордж, делая сильное и не вполне лестное ударение на этом наречии.
-- А вам как живется, мистер Джордж? -- спрашивает дедушка Смоллуид, медленно потирая ноги.
-- Да по-прежнему. Вроде как футбольному мячу.
Мистер Джордж -- смуглый и загорелый мужчина лет пятидесяти, хорошо сложенный и красивый, с вьющимися темными волосами, живыми глазами и широкой грудью. Его мускулистые, сильные руки, такие же загорелые, как и лицо, поработали, должно быть, не мало. Бросается в глаза его странная манера садиться на самый краешек стула, словно он с давних пор привык оставлять у себя за спиной место для запасной одежды или снаряжения, которого теперь никогда не носит. И походка у него ровная и твердая -- к ней очень пошли бы бряцанье тяжелой сабли и громкий звон шпор. Теперь он гладко выбрит, но губы складывает так, словно много лет носил пышные усы; об этом говорит и его привычка время от времени трогать верхнюю губу ладонью широкой смуглой руки. В общем, можно догадаться, что мистер Джордж -- отставной кавалерист.
Трудно представить себе большую противоположность, чем мистер Джордж, с одной стороны, и члены семейства Смоллуид -- с другой. Вряд ли случалось хоть одному кавалеристу на свете квартировать у людей, столь непохожих на него. Рядом с ними он точно палаш рядом с устричным ножичком. Его мускулистая фигура -- и их чахлые тельца; его широкие движения, которым нужно как можно больше свободного пространства, -- и их напряженные ужимки; его звучная речь -- и их скрипучие, тонкие голоса -- все это никак не вяжется одно с другим, представляя чрезвычайно резкий и странный контраст. Когда он сидит в середине мрачной гостиной, слегка наклонившись вперед, уперев руки в бока и расставив локти, кажется, будто стоит ему остаться здесь подольше, и он поглотит все семейство и весь четырехкомнатный дом, включая выходящую во двор кухоньку и прочее.
-- Вы трете себе ноги, чтобы их оживить? -- спрашивает он дедушку Смоллуида, окинув взглядом комнату.
-- Да так, знаете ли, мистер Джордж, отчасти по привычке, и... да... отчасти это помогает кровообращению, -- отвечает тот.