-- Конечно! И вот еще что, мистер Снегсби, -- конфиденциальным тоном говорит Баккет, подхватив торговца под руку, отводя его в сторону и дружески похлопывая по груди. -- Вы, видать по всему, человек опытный, деловой, благоразумный. Вот какой вы.
-- Я, конечно, очень благодарен вам за ваше доброе мнение обо мне, -- отзывается мистер Снегсби, скромно покашливая, -- но...
-- Вот вы какой, заметьте, -- продолжает Баккет. -- Значит, незачем говорить такому человеку, как вы, человеку, который занимается таким делом, как ваше, а дело это основано на доверии и требует, чтобы его вели люди с головой на плечах, какие умеют глядеть в оба и держать язык за зубами (один мой дядя тоже когда-то имел писчебумажную лавку), -- значит, незачем говорить такому человеку, как вы, что лучше всего и умней всего о такого рода делишках помалкивать. Ясно вам это? Помалкивать!
-- Конечно, конечно, -- соглашается мистер Снегсби.
-- Не считаю нужным скрывать от вас следующее, -- добавляет мистер Баккет с обаятельной, но притворной искренностью. -- Есть сведения, что покойник оставил небольшое имущество, и вот тут возникает вопрос -- уж не задумала ли эта бабенка как-нибудь изловчиться и присвоить себе наследство. Ясно вам это?
-- Вот оно что! -- восклицает мистер Снегсби, которому это, видимо, не совсем ясно.
-- Ну, а вы, -- продолжает Баккет, ласково и успокоительно похлопывая мистера Снегсби по груди, -- вы стремитесь к тому, чтобы каждый пользовался своими правами согласно закону. Вот к чему стремитесь вы.
-- Конечно, -- соглашается мистер Снегсби, кивая.
-- По этой причине и в то же время желая услужить... как это вы, мастера переписки, говорите -- "заказчику" или "клиенту"? Я забыл, как выражался мой дядя.
-- Я обычно говорю "заказчику", -- отвечает мистер Снегсби.