-- Ему еще трех недель нету, сэр, -- отвечает женщина.
-- Это ваш ребенок?
-- Мой.
Другая женщина стояла, наклонившись над спящим младенцем, когда путники входили; теперь она нагибается снова и целует его.
-- А вы, должно быть, любите его, как родная мать, -- говорит ей мистер Банкет.
-- Я сама была матерью, хозяин; был и у меня такой же ребеночек, да помер.
-- Эх, Дженни, Дженни! -- говорит ей другая женщина, -- оно и лучше так. Лучше вспоминать о мертвом, чем думать о живом, Дженни! Куда лучше!
-- Надеюсь, вы не настолько бессердечная женщина, -- строго внушает мистер Баккет, -- чтобы желать смерти своему собственному ребенку!
-- Бог свидетель, конечно нет, хозяин, -- отвечает она. -- Я не бессердечная. Я не хуже любой нарядной леди отдала бы за него жизнь, кабы это было возможно.
-- Ну, значит, и не говорите таких глупостей, -- поучает ее мистер Баккет, снова смягчаясь. -- Зачем это?