-- Эстер, другая на моем месте воспылала бы ревностью, -- проговорила Кедди, смеясь и качая головой, -- а я только радуюсь -- ведь вы моя первая подруга, и лучшей подруги у меня не будет, так что чем больше вас любят, тем приятнее мне.
-- Слушайте, Кедди, -- сказала я, -- все вокруг как будто сговорились баловать меня, и вы, должно быть, участвуете в этом заговоре. Ну, что же дальше, милая?
-- Сейчас расскажу, -- ответила Кедди, доверчиво взяв меня за руку. -- Мы много говорили обо всем этом, и я сказала Принцу: "Принц, если мисс Саммерсон..."
-- Надеюсь, вы не назвали меня "мисс Саммерсон"?
-- Нет... Конечно, нет! -- воскликнула Кедди, очень довольная и сияющая. -- Я назвала вас "Эстер". Я сказала Принцу: "Если Эстер решительно настаивает, Принц, и постоянно напоминает об этом в своих милых письмах, -- а ты ведь с большим удовольствием слушаешь, когда я читаю их тебе, -- то я готова открыть маме всю правду, как только ты найдешь нужным. И мне кажется, Принц, -- добавила я, -- Эстер полагает, что мое положение будет лучше, определеннее и достойнее, если ты тоже скажешь обо всем своему папе".
-- Да, милая, -- проговорила я, -- Эстер действительно так полагает.
-- Значит, я была права! -- воскликнула Кедди. -- Однако это сильно встревожило Принца, -- конечно, не потому, что он хоть капельку усомнился в том, что о нашей помолвке нужно сказать его папе, но потому, что он очень считается с мистером Тарвидропом-старшим и боится, как бы мистер Тарвидроп-старший не пришел в отчаяние, не лишился чувств или вообще как-нибудь не пострадал, услышав такую новость. Принц опасается, как бы мистер Тарвидроп-старший не подумал, что он нарушил сыновний долг, а это было бы для него жестоким ударом. Ведь вы знаете, Эстер, у мистера Тарвидропа-старшего исключительно хороший тон, -- добавила Кедди, -- и он необычайно чувствительный человек.
-- Разве так, милая моя?
-- Необычайно чувствительный. Так говорит Принц. Поэтому мой милый мальчуган... у меня это нечаянно вырвалось, Эстер, -- извинилась Кедди и густо покраснела, -- но я привыкла называть Принца своим милым мальчуганом.
Я рассмеялась, а Кедди, тоже смеясь и краснея, продолжала: