-- Поэтому он...
-- Кто он, милая?
-- Насмешница какая! -- сказала Кедди, и ее хорошенькое личико запылало. -- Мой милый мальчуган, раз уж вам так хочется! Он мучился из-за этого несколько недель и так волновался, что со дня на день откладывал разговор. В конце концов он сказал мне: "Кедди, папенька очень ценит мисс Саммерсон, и если ты упросишь ее присутствовать при моей беседе с ним, тогда я, пожалуй, решусь". И вот я обещала попросить вас. А если вы согласитесь, -- Кедди посмотрела на меня с робкой надеждой, -- то, может быть, после пойдете со мной и к маме? Это я и хотела сказать, когда написала, что хочу попросить вас о большом одолжении и большой услуге. И если вы так сделаете, Эстер, мы оба будем вам очень благодарны.
-- Дайте мне подумать, Кедди, -- сказала я, притворяясь, что обдумываю ее слова. -- Право же, я могла бы сделать и больше, если бы потребовалось. Я когда угодно готова помочь вам и вашему милому мальчугану, дорогая.
Мой ответ привел Кедди в полный восторг, да и немудрено, -- ведь у нее было такое нежное сердце, каких мало найдется на свете, и оно так чутко отзывалось на малейшее проявление доброты и одобрения, -- и вот мы еще два-три раза обошли садик, пока Кедди надевала свои новенькие перчатки и прихорашивалась, как умела, чтобы не ударить лицом в грязь перед "Образцом хорошего тона", а потом отправились прямо на Ньюмен-стрит.
Как и следовало ожидать, Принц давал урок. На этот раз он обучал не очень успевающую ученицу -- упрямую и хмурую девочку с низким голосом, при которой застыла в неподвижности недовольная мамаша -- а смущение, в которое мы повергли учителя, отнюдь не способствовало успехам ученицы. Урок все время как-то не ладился, а когда он пришел к концу, девочка переменила туфли и закуталась в шаль, закрыв ею свое белое муслиновое платье; затем ее увели. Немного поговорив, мы отправились искать мистера Тарвидропа-старшего и нашли этот "Образец хорошего тона" вместе с его цилиндром и перчатками расположившимися на диване в своей опочивальне -- единственной хорошо обставленной комнате во всей квартире. Судя по всему, он только что завершил свой туалет -- его шкатулка с туалетными принадлежностями, щетки и прочие вещи, все очень изящные и дорогие, были разбросаны повсюду, -- причем одевался он не спеша и порой отрываясь от этого занятия, чтобы слегка закусить.
-- Папенька, к нам пожаловали мисс Саммерсон... и мисс Джеллиби.
-- Я в восторге! В упоенье! -- воскликнул мистер Тарвидроп, вставая, и поклонился нам, высоко вздернув плечи. -- Соблаговолите! -- Он подвинул нам стулья. -- Присядьте! -- Он поцеловал кончики пальцев левой руки. -- Я осчастливлен! -- Он то закрывал глаза, то вращал ими. -- Мое скромное пристанище превратилось в райскую обитель. -- Он опять расположился на диване в позе "второго джентльмена Европы" *.
-- Мисс Саммерсон, -- начал он, -- вы снова видите, как мы занимаемся нашим скромным искусством -- наводим лоск... лоск... лоск! Снова прекрасный пол вдохновляет нас и вознаграждает, удостаивая нас своим чарующим присутствием. В наш век (а мы пришли в ужасный упадок со времен его королевского высочества принца-регента, моего патрона, -- если осмелюсь так выразиться) -- в наш век большое значение имеет уверенность в том, что хороший тон еще не совсем попран ногами ремесленников. Что его, сударыня, еще может озарять улыбка Красоты.
Я решила, что на эти слова лучше не отвечать, а он взял понюшку табаку.