-- Сын мой, -- проговорил мистер Тарвидроп, -- хорошо, что святая женщина -- твоя мать -- избежала этих мук. Рази глубже и не щади меня. Разите в сердце, сэр, разите в сердце!
-- Прошу вас, папенька, не говорите так! -- умолял его Принц, весь в слезах. -- У меня прямо душа разрывается. Уверяю вас, папенька, главное наше желание и стремление -- это заботиться о ваших удобствах. Кэролайн и я, мы не забываем о своем долге, -- ведь мой долг -- это и ее долг, как мы с ней не раз говорили, -- и с вашего одобрения и согласия, папенька, мы всеми силами постараемся скрасить вам жизнь.
-- Рази в сердце! -- бормотал мистер Тарвидроп. -- Рази в сердце!
Но, мне кажется, он начал прислушиваться к словам сына.
-- Дорогой папенька, -- продолжал Принц, -- мы прекрасно знаем, что вы привыкли к маленьким удобствам, на которые имеете полное право, и мы всегда и прежде всего будем стараться, чтобы вы ими пользовались, -- для нас это станет делом чести. Если вы удостоите нас своего одобрения и согласия, папенька, нам и в голову не придет венчаться, пока вы не найдете это желательным, а когда мы поженимся, мы, само собой разумеется, будем прежде всего соблюдать ваши интересы. Вы всегда будете здесь главою семьи и хозяином дома, папенька, и мы были бы просто бесчеловечными, если б не поняли этого и всячески не старались угодить вам во всем.
Мистер Тарвидроп перенес жестокую внутреннюю борьбу; но вот он оторвался от спинки дивана -- причем пухлые его щеки легли на туго замотанный шейный платок -- и выпрямился, снова превратившись в совершенный образец отцовского хорошего тона.
-- Сын мой! -- изрек мистер Тарвидроп. -- Дети мои! Я не в силах устоять перед вашими мольбами. Будьте счастливы!
Благодушие, с каким он поднял с полу будущую невестку и протянул руку сыну (который поцеловал ее с искренним уважением и благодарностью), произвело на меня прямо ошеломляющее впечатление.
-- Дети мои, -- начал мистер Тарвидроп, отечески обнимая левой рукой севшую рядом с ним Кедди и грациозно уперев правую руку в бок, -- сын мой и дочь моя, я буду заботиться о вашем благополучии. Я буду опекать вас. Вы всегда будете жить у меня (этим он хотел сказать, что всегда будет жить у них) -- отныне этот дом так же принадлежит вам, как и мне, -- считайте его своим родным домом. Да пошлет вам провидение долгую жизнь, чтобы обитать в нем со мною!
И так велика была власть его хорошего тона, что влюбленные преисполнились искренней благодарности, словно он принес им какую-то огромную жертву, а не устроился у них на содержании до конца дней своих.