Кошка, спрыгнув на узел тряпья, принялась рвать его своими тигриными когтями и так шипела, что мне стало не по себе.
-- Вот как она расправится со всяким, на кого я ее науськаю, -- сказал старик. -- Кроме всего прочего, я скупаю кошачьи шкурки, ну мне и принесли эту кошку. Отличная шкурка -- сами видите, -- однако я ее не содрал. Не содрал -- не в пример Канцлерскому суду!
Он уже провел нас через лавку и открыл заднюю дверь, ведущую в подъезд. Остановившись, он положил руку на задвижку, а старушка, проходя мимо, снисходительно бросила:
-- Довольно, Крук. Вы любезны, но надоедливы. Моим молодым друзьям некогда. Мне тоже некогда, -- я должна присутствовать на судебном заседании, а оно вот-вот начнется. Мои молодые друзья -- подопечные тяжбы Джарндисов.
-- Джарндисов! -- вздрогнул старик.
-- "Джарндисы против Джарндисов" -- знаменитая тяжба, Крук, -- уточнила его жилица.
-- Ха! -- удивленно воскликнул старик, словно эти слова напомнили ему о многом, и еще шире раскрыл глаза. -- Подумать только!
Он был явно ошеломлен и смотрел на нас с таким любопытством, что Ричард сказал ему:
-- Вы, очевидно, очень интересуетесь делами, которые разбирает ваш благородный и ученый собрат -- другой канцлер!
-- Да, -- рассеянно отозвался старик. -- Еще бы! Вас зовут...