Я подумала, что если бы миссис Джеллиби выполняла свой нравственный долг и семейные обязанности, вместо того чтобы водить телескопом по горизонту в поисках других занятий, то сумела бы предохранить себя от подобных неприятностей, но вряд ли стоит упоминать, что я не высказала этих мыслей.
-- А ваш папа, Кедди?
-- Он заходит к нам каждый вечер, -- ответила Кедди, -- и с таким удовольствием сидит вон там в углу, что на него приятно смотреть.
Бросив взгляд на этот угол, я увидела на стене отчетливый след от головы мистера Джеллиби. Утешительно было сознавать, что он нашел, наконец, куда приклонить голову.
-- А вы, Кедди, -- спросила я, -- очень заняты, наверное?
-- Да, дорогая, очень занята, -- ответила Кедди. -- Открою вам большой секрет: я сама готовлюсь давать уроки танцев. У Принца слабое здоровье, и мне хочется ему помочь. Уроки здесь, в других школах, у учеников на дому да еще возня с подмастерьями, -- право же, у него, бедняжки, слишком много работы!
И опять мне так странно было слышать о каких-то "танцевальных подмастерьях", что я спросила Кедди, много ли их?
-- Четверо, -- ответила Кедди. -- Один живет у нас и трое приходящих. Очень милые ребятишки; но когда они сходятся вместе, им, как и всем детям, конечно, хочется играть, а не работать. Так, например, мальчуган, которого вы только что видели, вальсирует один в пустой кухне, а остальных мы рассовываем по всему дому -- кого куда.
-- Лишь для того, конечно, чтобы они сами упражнялись делать "па"? -- предположила я.
-- Именно, -- подтвердила Кедди. -- Каждый день они несколько часов практикуются в "па", которые им показали. Но танцуют они в классе, а теперь, летом, мы проходим фигуры танцев каждое утро, с пяти часов.