-- Ну, конечно, -- ответила я, -- на ваше предложение я ответила категорическим отказом, мистер Гаппи.
-- Благодарю вас, мисс, -- отозвался он и, растопырив дрожащие пальцы, принялся мерить рукой стол. -- Это меня успокаивает и делает вам честь... Э... должно быть, у меня бронхит, не иначе!., что-то попало в дыхательное горло... э... может, вы не обидитесь, если я замечу, хоть в этом и нет необходимости, ибо ваш собственный здравый смысл, как, впрочем, и здравый смысл любого другого лица, помогает это понять... может, вы не обидитесь, если я замечу, что то предложение было сделано мною в последний раз... и делу конец?
-- Так я это и понимаю, -- ответила я.
-- Может... э... всякие формальности, пожалуй, излишни, но так вам самой будет спокойнее... может, вы не откажетесь подтвердить это, мисс? -- спросил мистер Гаппи.
-- Подтверждаю полностью и очень охотно, -- ответила я.
-- Благодарю вас, -- сказал мистер Гаппи. -- Очень благородно с вашей стороны, смею заверить. Сожалею, что мои планы на жизнь, в связи с не зависящими от меня обстоятельствами, лишают меня возможности когда-либо вернуться к этому предложению или возобновить его в каком бы то ни было виде или форме; но оно навсегда останется воспоминанием, обвитым... э... цветами под сенью дружбы...
Тут ему пришел на помощь бронхит, и мистер Гаппи перестал мерить стол.
-- Можно мне теперь сказать вам то, что я хотела, мистер Гаппи? -- спросила я.
-- Почту за честь, смею заверить, -- ответил мистер Гаппи. -- Я глубоко убежден, что ваш здравый смысл и ваше благоразумие, мисс... внушат вам желание говорить со всей возможной искренностью и прямотой, а посему не иначе, как с удовольствием, смею заверить, выслушаю всякое заявление, какое вы пожелаете сделать.
-- В тот раз вы были так добры намекнуть...