Волюмния счастлива, что ее Любимец здесь. Он такой оригинал, такой солидный господин, такой поразительный человек, который знает столько всякой всячины, но никогда ни о чем не рассказывает! Волюмния убеждена, что он франкмасон *. Наверное, он возглавляет какую-нибудь ложу, -- наденет короткий фартук, и все ему поклоняются, словно идолу, а вокруг все свечи, свечи и лопаточки. Все эти бойкие фразы обольстительная Дедлок пролепетала, как всегда, ребяческим тоном, продолжая вязать кошелек.
-- С тех пор как я сюда приехала, -- добавляет Волюмния, -- он ни разу здесь не был. Я уж стала побаиваться, не разбилось бы у меня сердце по милости этого ветреника. Готова даже была подумать, уж не умер ли он?
Быть может, это сгустился вечерний мрак, а может быть, еще более густой мрак окутал душу миледи, но лицо ее потемнело, как будто она подумала: "О, если бы так было!"
-- Мистер Талкингхорн, -- говорит сэр Лестер, -- всегда встречает радушный прием в нашем доме и всегда ведет себя корректно, где бы он ни был. Весьма достойный человек, всеми уважаемый, и -- вполне заслуженно.
Изнемогающий кузен предполагает, что он "чу'овищно богатый с'бъект".
-- У него, без сомнения, есть состояние, -- отзывается сэр Лестер. -- Разумеется, платят ему щедро, и в высшем обществе он принят почти как равный.
Все вздрагивают -- где-то близко грянул выстрел.
-- Господи, что это? -- восклицает Волюмния, негромко взвизгнув.
-- Крысу убили, -- отвечает миледи.
Входит мистер Талкингхорн, а за ним следуют Меркурии с лампами и свечами.