-- Могу ли я спасти честь бедной девушки раньше, чем они узнают?
-- Право же, леди Дедлок, -- отвечает мистер Талкингхорн, -- я не могу дать удовлетворительный ответ на этот вопрос.
Заинтересованный, он внимательно и с любопытством следит за ее внутренней борьбой я думает: "До чего эта женщина сильна, и как изумительно она владеет собой!"
-- Сэр, -- начинает она снова, всеми силами стараясь произносить слова отчетливо, ибо у нее дрожат губы. -- Я выскажусь яснее. Я не оспариваю вашей гипотезы. Я все это предвидела, и когда встретилась здесь с мистером Раунсуэллом, не хуже вас поняла, что так оно и будет. Не сомневаюсь, что, если б он мог узнать, какая я на самом деле, бедная девушка показалась бы ему оскверненной тем, что она, хоть на мгновение, хоть помимо своей воли, была предметом моего высокого и благородного покровительства. Но я к ней расположена, -- или, вернее, была расположена, ибо я уже не принадлежу к этому дому, -- и если у вас хватит уважения к той женщине, которая сейчас в вашей власти, чтобы считаться с нею, она будет очень тронута вашим великодушием.
Мистер Талкингхорн слушает с глубоким вниманием, но отклоняет эту просьбу, самоуничижительно пожав плечами и еще ближе сдвинув брови.
-- Вы подготовили меня к разоблачению, и за это я вам благодарна. Вы чего-нибудь требуете от меня? Может быть, я должна отречься от своих прав, может быть, я избавлю мужа от каких-нибудь обвинений или неприятностей, связанных с расторжением брачных уз, если удостоверю сейчас, что вы узнали правду? Я напишу все, что вы мне продиктуете; напишу здесь и немедленно. Я готова это написать.
"И напишет!" -- думает юрист, заметив, как решительно она берет перо.
-- Я не буду беспокоить вас, леди Дедлок. Пощадите себя, прошу вас.
-- Вы же знаете, я давно ждала этого. Я не хочу щадить себя и не хочу, чтобы меня щадили. Хуже, чем вы поступили со мной, вы поступить не можете. Делайте же то, что вам осталось доделать.
-- Леди Дедлок, делать ничего не нужно. Я позволю себе сказать несколько слов, когда вы кончите.