-- Джордж придет к нам, -- говорит мистер Бегнет. -- В половине пятого. Без опоздания. Сколько уж лет, старуха, Джордж приходит к нам. В этот день?
-- Ах, Дуб, Дуб, да, я думаю, столько лет, сколько нужно для того, чтоб молодка стала старухой. Примерно столько, никак не меньше! -- отвечает миссис Бегнет, смеясь и качая головой.
-- Старуха, -- говорит мистер Бегнет. -- Это вздор. Ты все такая же молодая. Если не моложе. Именно моложе. Как всем известно.
Квебек и Мальта кричат, хлопая в ладоши, что Заводила, наверное, принесет маме подарочек, и пытаются угадать, какой именно.
-- Знаешь, Дуб, -- начинает миссис Бегнет, но, окинув взглядом накрытый стол, правым глазом подмигивает Мальте, чтобы та принесла солонку и, отрицательно качнув годовой, дает понять Квебек, что перечницы ставить не нужно, -- знаешь, Дуб, мне кажется, что Джордж опять собирается куда-то сбежать.
-- Джордж, -- возражает мистер Бегнет, -- неспособен дезертировать. И покинуть старого товарища. В беде. Не бойся.
-- Да нет же, Дуб. Нет. Ты меня не понял. Я не хотела сказать, что покинет. Конечно, не покинет. Но дай ему только развязаться со своими денежными неурядицами, и он наверняка удерет куда-нибудь.
Мистер Бегнет спрашивает -- почему?
-- Видишь ли, -- отвечает ему жена, немного подумав, -- сдается мне, что Джордж стал какой-то беспокойный -- прямо места себе не находит. Я не говорю, что он теперь не такой обходительный, как был. Конечно, обходительный -- это у него в крови; но он чем-то терзается и как будто выбит из колеи.
-- Просто его чересчур замуштровали, -- говорит мистер Бегнет. -- Один крючкотвор замуштровал. Который самого дьявола из колеи выбьет.