Что-то уж очень настойчиво твердя одно и то же, несмотря на свои выдающиеся и многоразличные способности по части светского разговора, мистер Баккет два-три раза повторяет последнюю фразу, обращаясь к трубке, которую зажигает, как бы прислушиваясь к чему-то, с особенным, ему одному свойственным выражением лица. Но вскоре солнце его общительности приходит в себя после своего краткого затмения и вновь начинает сиять.
-- А это ваш братец, душечки? -- говорит мистер Баккет, обращаясь к Мальте и Квебек за информацией насчет юного Вулиджа. -- И очень милый братец... конечно, только единокровный брат. Он уже в таком возрасте, что не может быть вашим сыном, тетушка.
-- Во всяком случае, я могу удостоверить, что мать его не какая-то другая женщина, -- со смехом возражает миссис Бегнет.
-- Да ну? Поразительно! А впрочем, он и вправду похож на вас -- тут уж ничего не скажешь. Бог мой! Да он прямо вылитая мать! А вот лоб, знаете ли, -- тут узнаешь отца!
Зажмурив один глаз, мистер Баккет переводит глаза с отца на сына, а мистер Бегнет курит с невозмутимым удовлетворением.
Миссис Бегнет пользуется удобным случаем сообщить гостю, что мальчик -- крестник Джорджа.
-- Крестник Джорджа? Да что вы! -- подхватывает мистер Баккет с большим чувством. -- Надо мне еще раз пожать руку крестнику Джорджа. Крестный и крестник делают честь один другому. А кем он у вас собирается быть, тетушка? У него есть способности к игре на каком-нибудь музыкальном инструменте?
-- Играет на флейте. Прекрасно, -- внезапно вмешивается мистер Бегнет.
-- Вы не поверите, хозяин, когда я был мальчишкой, я сам играл на флейте, -- говорит мистер Баккет, пораженный этим совпадением. -- Не по-ученому, как наверняка играет он, а просто по слуху. Подумать только! "Британские гренадеры" -- от этой песни у нас, англичан, кровь кипит! А ну-ка, сыграй нам "Британских гренадеров", юноша!
Ничто не может сильнее польстить маленькому кружку, чем такая просьба, обращенная к юному Вулиджу, который немедленно достает свою флейту и начинает играть зажигательную мелодию, в то время как мистер Баккет, необычайно оживившись, отбивает такт и поет припев: "Британские грена-а-а-адеры!", ни разу его не пропустив. Короче говоря, он оказался столь музыкальным человеком, что мистер Бегнет даже вынимает трубку изо рта и выражает убеждение, что их новый знакомый -- певец. Мистер Баккет, не отрицая этого обвинения, сознается, что когда-то действительно немножко пел, стремясь излить чувства, волновавшие его грудь, но отнюдь не имея самонадеянного намерения услаждать своих друзей, и все это он говорит так скромно, что его тут же просят спеть. Не желая отстать от других участников вечеринки, он поет им: "Поверьте, когда б эти милые юные чары" *. Эту песню, как он объясняет миссис Бегнет, он всегда считал своей самой мощной союзницей, так как она помогла ему завоевать сердце миссис Баккет в бытность ее девицей и уговорить ее пойти под венец, или, как выражается мистер Баккет, "прийти к финишу".