-- Только не делайте этого ради меня, дорогой опекун, -- сказала я, -- ведь я ничуть не утомляюсь.
И это была истинная правда. Я только радовалась, что кому-то нужна.
-- Ну, так ради меня, -- не сдавался опекун, -- или ради Ады, или ради нас обоих. Позвольте, завтра, кажется, чей-то день рождения?
-- Именно, -- подтвердила я, целуя свою дорогую девочку, которой на другой день должен был исполниться двадцать один год.
-- Вот видите; а ведь это большое событие, -- заметил опекун полушутливо, полусерьезно, -- и по этому случаю моей прелестной кузине придется заняться равными необходимыми формальностями в связи с ее совершеннолетием, выходит, что всем нам будет удобнее пожить в Лондоне. Значит, в Лондон мы и уедем. Решено. Теперь поговорим о другом: в каком состоянии вы оставили Кедди?
-- В очень плохом, опекун. Боюсь, что ее здоровье и силы восстановятся не скоро.
-- То есть как -- "не скоро"? -- озабоченно спросил опекун.
-- Пожалуй, она проболеет несколько недель, как это ни грустно.
-- Так! -- Он принялся ходить по комнате, засунув руки в карманы и глубоко задумавшись. -- Ну, а что вы скажете насчет ее доктора, милая моя? Он хороший врач?
Мне пришлось сознаться, что я не могу сказать о нем ничего дурного, хотя мы с Принцем не дальше как сегодня сошлись на том, что не худо бы проверить диагноз этого доктора, пригласив на консилиум другого врача.