Ричард поздоровался с нами очень ласково, и мы уселись.
-- Приди вы немного раньше, -- сказал он, -- вы застали бы у меня Вудкорта. Что за славный малый этот Вудкорт! Находит время заглянуть ко мне в перерывах между работой, а ведь всякий другой на его месте, даже будь он вполовину менее занят, считал бы, что зайти ему некогда. И он такой бодрый, такой здоровый, такой рассудительный, такой серьезный... словом, совсем не такой, как я; и вообще здесь как будто светлеет, когда он приходит, и темнеет вновь, стоит ему выйти за дверь.
"Благослови его бог, -- подумала я, -- за то, что он сдержал слово, данное мне!"
-- Он не так уверенно смотрит на наше будущее, Ада, как смотрим мы с Воулсом, -- продолжал Ричард, бросая унылый взгляд на связки бумаг, -- но ведь он посторонний человек и не посвящен в эти таинства. Мы погрузились в них с головой, а он нет. Можно ли ожидать, чтобы он хорошо разбирался в этом лабиринте?
Он снова опустил блуждающий взгляд на бумаги и провел обеими руками по голове, а я заметила, как ввалились и какими большими стали его глаза, как сухи его губы, как обкусаны ногти.
-- Неужели вы считаете, Ричард, что жить в таком месте полезно для здоровья? -- проговорила я.
-- Как вам сказать, моя дорогая Минерва, -- ответил Ричард со своим прежним беззаботным смехом, -- конечно, воздух здесь не деревенский, и вообще местечко не бог весть какое веселое -- если солнце случайно и заглянет сюда, значит можете биться об заклад на крупную сумму, что открытые места оно освещает ярко. Но на время и здесь хорошо. Недалеко от суда и недалеко от Воулса.
-- Может быть, -- начала я, -- расстаться с тем и другим...
-- ...было бы мне полезно? -- докончил мою фразу Ричард, принудив себя засмеяться. -- Конечно! Но теперь жизнь моя должна идти лишь одним путем -- вернее, одним из двух путей. Или тяжба кончится, Эстер, или тяжущийся. Но кончится тяжба... тяжба, милая моя!
Эти последние слова были обращены к Аде, которая сидела к нему ближе, чем я. Она отвернулась от меня и смотрела на него, поэтому я не видела ее лица.