-- Неужели еще одно? -- отзывается мистер Баккет.
Кто знает, быть может, Меркурий и томится любознательностью, возбужденной корреспонденцией мистера Банкета, но осторожный адресат вовсе не собирается ее удовлетворить. Мистер Баккет смотрит в лицо Меркурию с таким видом, словно это не лицо, но аллея в несколько миль длиной, которую он неторопливо просматривает из конца в конец.
-- Скажите, у вас нет с собой табакерки? -- осведомляется мистер Баккет.
К сожалению, Меркурий не нюхает табака.
-- Достали бы мне щепотку, а? -- просит мистер Баккет. -- Вот спасибо. Все равно какого; насчет сорта я не разборчив. Вот уж спасибо так спасибо!
Не спеша взяв шепотку из табакерки, позаимствованной у кого-то из слуг, мистер Баккет долго и необычайно внимательно принюхивается к ней сперва одной ноздрей, потом другой, уверенным тоном объявляет, что табак как раз такой, какой ему нравится, и уходит с письмом в руках.
И вот мистер Баккет поднимается наверх в маленькую библиотеку, устроенную внутри большой, и хотя идет с таким видом, словно привык получать десятки писем в день, но, сказать правду, он никогда не вел обширной корреспонденции. Писать он не мастер -- перо держит, как маленькую карманную дубинку, которую всегда носит при себе, чтобы иметь ее под рукой, -- и не поощряет других писать ему письма, поясняя, что это слишком безыскусственный и прямолинейный способ ведения щекотливых дел. Вдобавок ему нередко приходится наблюдать, как письма, компрометирующие репутации, представляются на рассмотрение суда в качестве вещественных доказательств, и он не без оснований полагает, что писать их было весьма неразумно. По этим причинам он почти никогда не пишет и не получает писем. Однако за последние двадцать четыре часа он получил их ровно полдюжины.
-- И это тоже, -- говорит мистер Баккет, развертывая только что полученное письмо, -- это тоже написано тем же почерком и состоит из тех же двух слов.
Каких двух слов?
Он запирает дверь на ключ, снимает ремешок со своей черной записной книжки ("книги судеб" для многих людей), вынимает из нее другое письмо и, положив его рядом с первым, читает в обоих разборчиво написанные слова: "Леди Дедлок".