-- Вот я и убедил себя, матушка, что уж если я теперь раскаялся, то лучше всего искуплю свою вину тем, что буду лежать в постели, которую сам себе постелил, да и умру в ней. Так я и поступил бы (однако я не раз приезжал в Чесни-Уолд, чтобы хоть одним глазком поглядеть на вас без вашего ведома) -- так я и поступил бы, если бы не вот эта жена моего старого товарища, -- ведь как я теперь вижу, она меня перехитрила. Но за это я благодарен ей... спасибо вам за это, миссис Бегнет, от всего сердца, от всей души.
На что миссис Бегнет ответствует двумя тычками.
И вот старуха мать начинает упрашивать своего сына Джорджа, своего милого, вновь обретенного мальчика, свою радость и гордость, свет своих очей, утеху своей старости, и, называя его всеми ласковыми именами, какие только может вспомнить, уговаривает его воспользоваться самой лучшей консультацией, какую только можно получить при деньгах и связях; она говорит, что ему необходимо поручить ведение своего дела самым знаменитым адвокатам, каких только удастся пригласить; говорит, что, раз он попал в такую беду, ему надо поступать так, как ему посоветуют, и, хоть он и чист, как стеклышко, он не должен упрямиться; нет, он должен обещать, что станет думать только о тревогах и страданиях своей бедной старухи матери, а тревожиться и страдать она будет, пока его не отпустят с миром; если же он не послушается, он разобьет ей сердце.
-- Матушка, вы просите так мало, что я должен уступить, -- отвечает кавалерист, прервав ее поцелуем, -- скажите, что мне нужно делать, и так я и буду делать -- лучше поздно, чем никогда. Миссис Бегнет, вы, конечно, позаботитесь о матушке?
Вместо ответа "старуха" изо всей силы тычет его зонтом.
-- Познакомьте ее с мистером Джарндисом и мисс Саммерсон, -- она узнает, что они тоже уговаривали меня защищаться; а они посоветуют, как быть, и помогут нам.
-- И еще, Джордж, -- говорит ему мать, -- мы должны как можно скорее послать за твоим братом. Он умный, рассудительный человек, -- так мне говорили, хотя сама я, дорогой мой, почти ничего не знаю о том, что делается за оградой Чесни-Уолда, -- и он может многое сделать для тебя.
-- Матушка, -- спрашивает кавалерист, -- не рано ли мне просить вас об одной милости?
-- Конечно, нет, дорогой мой.
-- Тогда окажите мне только одну великую милость -- не пишите об этом брату.